Стремление Украины вернуть Соединенные Штаты Америки к активному переговорному процессу происходит на фоне глубокой концептуальной трансформации внутри американского политического истеблишмента. В условиях деятельности Дональда Трампа идея использования нейтралитета Украины — в частности, отказа от ее евроатлантического курса — превратилась в базовый инструмент дипломатической стратегии Белого дома. Однако американская властная вертикаль не является монолитной. Внутренняя политика США по этому вопросу разделена на несколько влиятельных лагерей, каждый из которых имеет собственное видение границ компромисса, объема территориальных уступок и архитектуры будущих гарантий безопасности для Восточной Европы.
Главная линия напряжения в Вашингтоне проходит между идеологами радикального изоляционизма, которые пытаются полностью минимизировать участие США в европейской безопасности, и прагматиками-реалистами, которые осознают, что бесконтрольный геополитический отступ демонстрирует слабость перед Китаем и Ираном. Прагматическое крыло пытается трансформировать концепцию нейтралитета в модель "вооруженного дикобраза" для Украины, предлагая Путину формальный отказ Украины от НАТО в обмен на двусторонние гарантии безопасности, которые сделали бы невозможной повторную российскую агрессию.
Радикальное крыло "America First": Джей Ди Венс
Радикальное изоляционистское крыло "America First", олицетворяемое Джей Ди Венсом, формирует целостную доктрину деэскалации через отказ от международных обязательств перед союзниками. В ее основе лежит системное отрицание роли Вашингтона как гаранта международной безопасности. Украинский кейс в этой логике рассматривается как избыточная нагрузка, подрывающая ресурсную базу Соединенных Штатов и ограничивающая их способность к стратегическому сдерживанию Китая. Эволюция позиции Венса в 2024–2026 годах может продемонстрировать последовательный переход от критики военной помощи к полному демонтажу американского участия в войне.
Первоначальное обоснование этой линии было построено на рационализации дефицита ресурсов. Венс исходил из предположения, что американский оборонно-промышленный комплекс структурно не способен обеспечить необходимые объемы артиллерийских боеприпасов и систем противовоздушной обороны без ущерба для собственной готовности. Это переводило поддержку Украины в категорию расходов и позволяло представить отказ от дальнейших поставок как неизбежное следствие материальных ограничений.
Затем была сформирована модель урегулирования, предусматривающая замораживание конфликта по текущей линии соприкосновения с последующей трансформацией ее в демилитаризованную зону. Украина должна была зафиксировать нейтральный статус и отказаться от интеграции в какие-либо союзы безопасности, тогда как функции обеспечения стабильности перекладываются на европейские государства. Вопрос долгосрочного сдерживания России или гарантий соблюдения договоренностей остается за пределами этой модели, что фактически закладывает асимметрию ответственности между сторонами.
Параллельно происходит идеологическая переориентация внешней риторики в отношении ЕС. Европейские партнеры рассматриваются не как союзники, а как системы, утратившие внутреннюю устойчивость и использующие украинскую войну для маскировки собственных кризисов. Такая интерпретация позволяет обосновать дистанцирование США от общей архитектуры трансатлантической безопасности. Контакты с антисистемными политическими силами в Европе дополняют эту линию и создают альтернативные каналы влияния вне традиционных европейских институциональных рамок.
Практическая реализация этой стратегии вышла на свет в момент прямого взаимодействия с украинским руководством. Конфликт в Белом доме показал, что администрация рассматривает переговорный процесс не как инструмент поиска компромисса, а как механизм принуждения к принятию заранее определенных условий. Отказ Украины согласиться с этой логикой привел к прекращению военной помощи и блокированию экономических соглашений. Внутриполитическая поддержка такого курса среди республиканского электората закрепила его как легитимную альтернативу традиционной внешней политике США.
Завершающим этапом стала формализация выхода США из украинского направления как элемента государственной политики. Отказ от финансирования и поставок вооружений подается как восстановление стратегической рациональности и высвобождение ресурсов для других приоритетов. В итоге это модель, где деэскалация достигается не через изменение поведения агрессора, а через сокращение внешней поддержки жертвы, что радикально трансформирует саму природу американского участия в конфликтах подобного типа.
Прагматичные "миротворцы": Стив Виткофф и Джаред Кушнер
Группа ближайших доверенных лиц Дональда Трампа, возглавляемая его специальным посланником Стивом Виткоффом и зятем Джаредом Кушнером, ориентируется на заключение быстрого прагматического соглашения с помощью инструментов непубличной челночной дипломатии. В отличие от радикального крыла Венса, этот лагерь осознает невозможность простого принуждения Украины к нейтралитету без создания альтернативной системы безопасности, поскольку это привело бы к мгновенному коллапсу всего восточного фланга Европы.
Именно Виткофф стал автором концепции "гарантий по типу Статьи 5" (Article 5-like protections). Эта модель предусматривает предоставление Киеву жестких двусторонних гарантий безопасности со стороны США и ведущих европейских государств вне формальных рамок Альянса. Однако за кулисами этой инициативы скрывается гораздо более сложная транзакционная и дипломатическая реальность. В течение осени 2025 года Виткофф и Кушнер вели тайные консультации с российским представителем Кириллом Дмитриевым (руководителем Российского фонда прямых инвестиций, который находится под жесткими санкциями США) для согласования параметров мирного урегулирования, что вылилось в принятый Дональдом Трампом "28-пунктный план".
Деловой и прагматичный характер этого крыла четко проявился во время визита Виткоффа и Кушнера в Москву 2–4 декабря 2025 года, где они провели пятичасовую встречу с Владимиром Путиным непосредственно в Кремле (при этом российский диктатор показательно опоздал на встречу на 2,5 часа). Путин впоследствии охарактеризовал переговоры как "очень полезные", хотя и подтвердил, что Россия отклонила ряд американских предложений, настаивая на своих жестких территориальных требованиях.
Первоначальный вариант плана, разработанный Виткоффом и его командой, содержал крайне болезненные условия для Украины:
- Ограничение милитаризации: Искусственное сокращение численности Вооруженных сил Украины вдвое (установление лимита на уровне 600 000 человек) и запрет на владение ракетами дальнего действия.
- Де-факто территориальные уступки: Фактический переход Донецкой и Луганской областей под контроль России. При этом юридически территории оставались бы украинскими, а Москва должна была бы платить определенную "арендную плату" (rent payment) за их использование.
- Гуманитарные уступки: предоставление русскому языку и Русской православной церкви официального статуса на подконтрольных РФ территориях, прекращение расследований российских военных преступлений и постепенное снятие санкций.
- Финансовые манипуляции с замороженными активами: Попытка перенаправить 100 миллиардов долларов замороженных российских активов на восстановление Украины под прямым управлением США (с удержанием половины прибыли в пользу американо-российских инвестиционных проектов). Это вызвало резкое возмущение в ЕС, где план назвали "скандальным", а европейские дипломаты публично заявляли, что "Виткоффу нужно обратиться к психиатру".
Под влиянием консолидированного сопротивления Киева и европейских столиц в декабре 2025 года "миротворцам" пришлось пойти на существенные уступки в обновленном проекте соглашения, который украинская сторона назвала "значительно лучшим" (significantly better). В частности, лимит численности ВСУ был увеличен до 800 000 человек (что приблизительно соответствует реальной численности армии на активной службе). Было исключено требование о немедленном выводе украинских войск из подконтрольных районов Донецкой области (где Украина удерживает около 20% территорий), а также отказались от требования обязательного внесения изменений в Конституцию Украины относительно запрета вступления в НАТО. Вместо этого американские переговорщики сосредоточились на поиске компромиссных форматов: трансформации линий соприкосновения в демилитаризованные или свободные экономические зоны. Любые подобные изменения, по настоянию Владимира Зеленского, должны утверждаться исключительно путем всеукраинского референдума.
Советник по национальной безопасности Майк Волтц: Жесткий реализм и перекладывание бремени
Майк Волтц представляет крыло жестких военных реалистов, которые оценивают ситуацию исключительно через призму военного баланса на земле и финансового прагматизма. Его позиция тесно переплетается с взглядами нового министра обороны США Пита Хэгсета: оба исходят из предпосылки, что возвращение Украины к границам 1991 года чисто военным путем является нереалистичной задачей, поэтому будущая архитектура безопасности должна базироваться на фактических линиях контроля ("Line of Contact") как отправной точке для любых договоренностей.
Для реализации этой жесткой линии администрация Трампа задействовала мощный административный ресурс Пентагона. Специальным посланником для продвижения мирного плана был назначен министр армии США Дэниел Дрисколл — близкий друг и бывший университетский однокурсник вице-президента Джей Ди Венса. Именно Дрисколл стал главным инструментом давления Белого дома на Киев. В конце ноября 2025 года он прибыл в Киев, где выдвинул украинским властям жесткий ультиматум: согласиться на рамочные условия американского 28-пунктного плана до следующего четверга (Дня благодарения, 27 ноября), угрожая полной остановкой поставок оружия и разведданных в случае отказа.
Дрисколл также провел закрытый брифинг для послов стран НАТО в Киеве, который присутствующие дипломаты охарактеризовали как "кошмарную встречу". Европейские союзники были глубоко шокированы как агрессивным тоном Дрисколла, так и содержанием его требований, которые фактически означали принуждение Украины к территориальным уступкам и устранение Европы от принятия ключевых решений по безопасности на континенте.
Волтц занимает бескомпромиссную позицию в отношении распределения финансового и оборонного бремени. Его ключевой тезис заключается в том, что безопасность европейского континента является первоочередной ответственностью самих европейских членов НАТО, а не американских налогоплательщиков. В соответствии с этим подходом:
- Финансирование любых стабилизационных мер, содержание мониторинговых миссий или размещение миротворческих контингентов в демилитаризованных зонах должно осуществляться исключительно за счет европейских бюджетов;
- США готовы предоставлять разведывательные данные и ограниченную логистику, однако прямое финансовое и военное участие Америки должно быть сведено к минимуму.
Жесткость подхода Волтца наглядно подтвердилась во время февральского кризиса 2025 года в Белом доме. Именно он вошел в комнату Рузвельта вместе с Марко Рубио, чтобы объявить украинской делегации о прекращении переговоров и потребовать немедленно покинуть Белый дом. Волтц прямо заявил Зеленскому, что его неуступчивость во время встречи с Трампом и Венсом является "огромной ошибкой и медвежьей услугой для Украины и Соединенных Штатов".
Госсекретарь Марко Рубио: Умеренный прагматизм и сдерживание Китая и Ирана
Государственный секретарь Марко Рубио пытается адаптировать изоляционистские требования Трампа к сохранению роли США как глобального лидера и защите трансатлантического партнерства. Хотя он принимал непосредственное участие в разработке 28-пунктного плана, его роль заключается в сглаживании острых углов и поиске дипломатических предохранителей против полной капитуляции Киева.
В отличие от радикального крыла Венса, Рубио вынужден учитывать позицию Конгресса. Влиятельное крыло традиционных республиканцев (таких как сенатор Митч Макконнелл и председатель Комитета по вооруженным силам Сената Роджер Викер) публично раскритиковало первоначальный мирный план Трампа, назвав его "умиротворением агрессора" и сравнив с "капитуляцией Байдена в Афганистане". Кроме того, Рубио опирается на серьезный внутренний фактор: согласно социологическим опросам среди республиканцев, 74% сторонников партии (и 75% представителей движения MAGA) решительно поддерживают сохранение и даже ужесточение жестких санкций против России.
Это дает Рубио пространство для маневра и позволяет действовать гораздо осторожнее, чем Венсу. Во время последующих контактов с Киевом госсекретарь совместно с вице-президентом обсуждал возможность использования санкционного давления в качестве постоянного инструмента влияния на Кремль, поскольку Россия до сих пор не демонстрирует готовности к реальным уступкам.
Главный мотив Рубио в отношении скорейшего урегулирования украинского конфликта заключается в необходимости высвобождения ограниченных ресурсов США для решения более критичных, с его точки зрения, геополитических задач:
- Сдерживание Китая в Индо-Тихоокеанском регионе и защита Тайваня;
- Противодействие экспансии Ирана на Ближнем Востоке.
Рубио пытается сбалансировать транзакционный подход Трампа с институциональной стабильностью. Совместное с Вольтцем решение объявить украинской делегации о выселении из Белого дома в феврале 2025 года было для него вынужденным шагом, призванным продемонстрировать лояльность президенту, однако в дальнейшем Рубио пытается выступать "мостом" в коммуникации с европейскими союзниками для предотвращения полного разрушения трансатлантической солидарности.
Внесистемные альтернативы: Кит Келлог
Отставной генерал Кит Келлог совместно с Фредом Флейцем еще в 2024 году представил концепцию, которая должна была стать компромиссом для привлечения Путина к переговорам. Главным элементом этого плана было официальное "замораживание" вопроса членства Украины в НАТО на срок не менее 20 лет.
Сейчас Келлог предлагает еще более радикальную и инновационную модель безопасности. Публично критикуя НАТО за нерешительность и институциональное "трусость", он предлагает создать принципиально новый оборонный альянс за пределами традиционной структуры НАТО. В этот новый блок должны войти государства, которые реально готовы к решительным действиям и обладают мощным военным потенциалом:
- Соединенные Штаты Америки и Великобритания;
- Украина и Польша;
- Япония и Австралия.
В такой модели даже в условиях формального отказа от вступления в классическое НАТО Украина интегрируется в глобальную сеть двусторонних и многосторонних соглашений по безопасности под эгидой Вашингтона, что позволяет сохранить ее субъектность и защитить от будущего поглощения Россией
Стратегические выводы и рекомендации для Украины
Анализ взглядов и практических шагов ключевых представителей администрации позволяет сделать вывод, что возвращение США к классической модели безлимитной военной поддержки Украины в рамках действующей политической конъюнктуры невозможно.
В этих условиях дипломатическая стратегия Украины должна базироваться на гибком маневрировании между различными лагерями в Вашингтоне:
- Апелляция к прагматическому крылу Виткоффа-Кушнера: поскольку этот лагерь ориентирован на транзакционный подход, Киеву необходимо возобновить переговоры о предоставлении США доступа к стратегическим полезным ископаемым и редкоземельным металлам в обмен на лоббирование жестких "гарантий по типу Статьи 5".
- Использование реализма Волтца и Рубио: Украине следует поддержать тезис о недопустимости демонстрации слабости перед Китаем. Следует доказывать, что полная капитуляция Украины разрушит систему сдерживания в Азии, тогда как превращение Украины в "стального дикобраза" за счет европейского финансирования и американских лицензий на производство оружия полностью соответствует стратегическим интересам Вашингтона.
- Работа с европейскими союзниками: Учитывая жесткую позицию США по перекладыванию ответственности, Украине необходимо максимально синхронизировать свои действия с Великобританией, Польшей и странами Северной Европы для создания автономных европейских механизмов финансирования и мониторинга будущих зон безопасности.
- Разработка альтернативных форматов безопасности по плану Келлога: В случае окончательной блокировки вступления в НАТО, Украине целесообразно инициировать создание нового оборонного квази-альянса с участием США, Великобритании и ключевых тихоокеанских партнеров, что позволит обойти бюрократическое вето европейских скептиков и обеспечить прямую военную координацию с Вашингтоном
Кто мы такие: О нас и Контакты. Как мы пишем новости и наши принципы: Редакционный кодекс. Мы старались, если вам понравилось – задонатьте.
Если Вы заметили орфографическую ошибку, напишите нам.