Договоренность о прекращении огня между Израилем и ХАМАС не была результатом многоуровневых переговоров, как это происходило под эгидой ООН или так называемого "квартета" в 2000-х. На этот раз не было многосторонних форматов, резолюций Генассамблеи, долгих консультаций с ЕС. Ключевым посредником стала администрация США, которая координировала каналы с Израилем, Катаром и Египтом без формального привлечения коллективных структур.
Показательным был способ коммуникации Трампа: минимум моральных апелляций, акцент на том, что конфликт можно закрыть быстро, если не растягивать процесс дипломатией. Это вписывается в его стиль, известный еще с кампании 2016 года - "peace through strength", где мир идет как акт политической воли. Логика заключалась не в самом прекращении огня, а в том, кто его контролирует и кому принадлежит авторство.
Трамп запускает формат мира как платформы для торга
С первых дней каденции Трамп демонстрирует, что любое урегулирование должно приносить ему политические дивиденды или расширять поле влияния США. Пример Авраамовы соглашения", где Израиль нормализовал отношения с ОАЭ, Бахрейном и Марокко в обмен на снятие военных ограничений, оборонные контракты и поддержку Вашингтона в других вопросах. Механизм был одинаков, быстрые договоренности без длительной выработки коллективных позиций, с минимальным участием третьих сторон.
Логика "постконфликтного урегулирования" или построения жизнеспособных государств здесь отсутствует. Перемирие используется как пауза для перенастройки регионального баланса - например, для торгов с Саудовской Аравией по оборонным гарантиям, энергетике и сдерживанию Ирана, или для договоренностей с Турцией о зонах влияния и роли в будущих процессах. Таким образом, прекращение боевых действий в Газе не финал, а стартовый этап для региональных переговоров, где США выступают по собственному сценарию.
Ближний Восток как полигон реставрации американского влияния
За последнее десятилетие США утратили способность единолично определять параметры безопасности на Ближнем Востоке. Часть политического и военного пространства заняли Турция, Китай, Россия и отдельные региональные акторы, которые начали договариваться напрямую, без американского посредничества. Вашингтон не может вернуться через многосторонние институты, но способен восстановить контроль путем прямого вмешательства в ход войны. Перемирие в Газе стало тестовым инструментом: не архитектура безопасности, а демонстрация возможности одномоментно остановить конфликт и навязать рамку дальнейших решений.
Этот шаг перекрывает сразу несколько альтернативных сценариев.
В-первых, ЕС отстранен от процесса. Его не допустили ни на этапе согласования, ни к публичному оформлению условий, что лишает Брюссель статуса гуманитарного или политического посредника.
Во-вторых, ООН сведена к роли постконфликтной площадки. Это уменьшает значение любых резолюций и позволяет Вашингтону действовать вне процедуры коллективной легитимации.
В-третьих, Китай получает сигнал, что регион не вышел из-под американского влияния. Даже без военного присутствия США способны блокировать развитие альтернативных форматов урегулирования.
В-четвертых, Турция, Катар и Саудовская Аравия вынуждены не конкурировать между собой, а корректировать свои позиции относительно уже сформированной американской рамки. Их субъектность сохраняется, но зависит от того, как Вашингтон в дальнейшем будет распределять доступ к безопасностным и политическим каналам.
То есть, урегулирование в Газе стало инструментом проверки, может ли США вернуться к одностороннему управлению крупными конфликтами без участия институтов и союзных структур. Речь идет не об окончательном решении, а о восстановлении возможности задавать параметры действий для других акторов, которые вынуждены реагировать уже после того, как решение принято.
Прямая проекция на Украину
Украинский кейс уже рассматривается Трампом как следующая площадка для демонстрации того самого подхода. Для Вашингтона эта война выполняет сразу несколько функций: сдерживание России без прямого участия США, принуждение ЕС к военно-промышленной мобилизации и ограничение китайского влияния через санкционные и логистические ограничения. Но финансовые затраты, политическая фрагментация Запада и рост внутреннего давления в США стимулируют поиск формулы, которую можно быстро оформить без широкой коалиции.
Если перемирие на Ближнем Востоке возможно реализовать без ООН, ЕС или НАТО, это открывает путь к попытке заморозить конфликт в Украине вне форматов "Рамштайн" или ОБСЕ. В этом сценарии не нужно коллективного решения: достаточно двусторонних каналов между Вашингтоном и Москвой, а Киев подталкивается к принятию условий через ограничение помощи и предложение участия в восстановлении.
Мирная формула в таком подходе приобретает транзакционный характер. Москва получает де-факто признание контроля над частью территорий через снятие части санкций или заключение отдельных договоренностей по безопасности. Киев сохраняет доступ к финансированию восстановления, военных поставок и интеграционных программ, но без гарантий членства или восстановления границ. Вашингтон фиксирует решение конфликта как политический ресурс: сокращение бюджета поддержки, выведение вопроса из внутренней повестки дня и демонстрация способности сдерживать Китай через контроль над европейским театром.
Как может выглядеть сценарий для Киева
Предпосылки уже закладываются. Сокращение или временное блокирование военных пакетов используется как рычаг влияния на внутренние решения Украины. Публично артикулированные требования по "эффективности управления", "борьбе с коррупцией" и "обновлению командных структур" выполняют функцию подготовительного давления перед переговорной фазой. Параллельно вопрос поставки дальнобойных систем, в частности ракет Tomahawk, ставится в зависимость от американского контроля над их применением - через инструкторов, двойное управление или ограничения по целям.
Следующим этапом может стать выход на прямые контакты между Вашингтоном и Москвой без коллективных форматов. Россия предложит ограничение сотрудничества с Китаем и Ираном в обмен на уступки на фронте и частичное снятие санкций. Для США это создает возможность представить договоренность как рациональное завершение войны перед внутренним избирателем или в рамках более широкой сделки с Востоком.
Финальная модель будет предусматривать условное прекращение боевых действий с фиксацией линии разграничения как де-факто границы. Восстановление перекладывается на ЕС, тогда как гарантии безопасности оформляются как двустороннее взаимодействие с США без обязательства по вступлению в НАТО.
Последствия для Украины: участие без влияния
Наибольший риск для Украины заключается не в потере территорий, а в потере возможности формировать рамку завершения войны. Если Трамп применит к Украине модель, протестированную на Газе, предметом договоренностей станет не суверенитет, а перераспределение баланса между США, Китаем и ЕС. Киев будет включен в реализацию решений постфактум, а не в их выработку, тогда как Европу поставят перед необходимостью финансирования нового статус-кво.
Американский подход в такой конфигурации не нуждается в НАТО как посреднике. Вашингтону достаточно контролируемой сделки, которую можно продать как собственное достижение. Если удалось навязать урегулирование в Газе без многосторонних структур, Украина может стать демонстрационным кейсом того, что коллективная архитектура уже не является обязательным условием для завершения войны.
Кто мы такие: О нас и Контакты. Как мы пишем новости и наши принципы: Редакционный кодекс. Мы старались, если вам понравилось – задонатьте.
Если Вы заметили орфографическую ошибку, напишите нам.