В условиях полномасштабной войны важность связи невозможно переоценить. Особое значение приобретает сочетание мобильной и фиксированной связи, которую раньше недооценивали. Українські Новини поговорили с генеральным директором крупнейшего оператора фиксированной связи в стране компании "Укртелеком" Юрием Курмазом о том, как его компания и отрасль в целом адаптировалась к жизни во время войны, о финансовом состоянии компании, ее взаимодействии с государством, готовности стать опорным оператором связи после победы и об изменении поведения клиентов "Укртелекома".
Уже полтора года длится полномасштабное вторжение России в Украину. И за это время наша страна уже каким-то образом научилась жить в этих ужасных условиях, война стала одним из факторов экономической деятельности, если говорить о бизнесе. Как «Укртелекому» удалось адаптироваться к работе в условиях войны и что было самым тяжелым?
Период адаптации продолжается и сейчас, но, на мой взгляд, самый тяжелый момент мы уже прошли. Пик быстрой адаптации к условиям реального военного времени с бомбардировками, ракетами и сиренами пришелся на период первого успешного контрнаступления наших ЗСУ (конец марта – начало апреля 2022 года). Это освобождение и Черниговщины, и Сумщины и особенно Киевской области. По моему мнению, с того времени бизнес окончательно осознал, что он живет в военное время. Появилось стойкое понимание, что все это не чрезвычайная ситуация, а норма жизнедеятельности в условиях войны. Помню, что с первых часов широкомасштабного вторжения каждый день минимум по два раза я оперативно обсуждал текущую ситуацию со всеми руководителями функциональных подразделений Укртелекома и руководителями наших макрорегионов. Каждый вечер – полноценный и обстоятельный оперативный штаб, а с утра и в течение дня – еще дополнительные контакты с функциональными и региональными менеджерами. И примерно с начала - середины лета 2022 управление уже стало происходить на регулярной основе - в основном в режиме оперативного штаба.
Быстро адаптироваться нам помогало осознание той роли, которую телекоммуникационная инфраструктура выполняет в условиях военного времени и ее важность для людей, экономики и обороноспособности страны. Это основной фактор, который позволил нам удержаться на плаву и с минимальными потерями для наших клиентов поддерживать сервис. Там, где ситуация с безопасностью позволяла, повреждения устранялись оперативно, даже в зонах, приближенных к боевым действиям.
Как вы оцените адаптивные способности украинского бизнеса в целом, на примере ваших партнеров и контрагентов? Чего здесь больше - каких-то особенностей именно украинского бизнеса или сработал тот фактор, что человек ко всему приспосабливается?
Начну с последнего вашего тезиса. Не столько приспосабливается, а именно хочет и стремится жить в своей родной и свободной стране. Мы же все вместе и бизнес, в частности, оказались в ситуации, когда у нас не было выбора. Мы либо устоим, подчеркиваю, не отсидимся, а устоим, как бизнес, как серьезная критическая инфраструктура, которая поддерживает вооруженные силы, спецпользователей, государственные институты, бизнес и население. Либо мы исчезнем. И я говорю не только о бизнесе «Укртелекома». С 24 февраля 2022 года, как минимум год, понятие какой-либо конкуренции вообще отсутствовало. Мы консолидировались, не договариваясь об этом. У всех возникло ощущение критичности телекомсервиса для страны. Мы реально работали как одно целое. Сразу же после вражеского вторжения установились прямые оперативные контакты на уровне СЕО крупных национальных операторов, затем - они расширились руководством Госспецсвязи. Позже присоединилась Нацкомиссия регулирования связи. Не нужно было «довоенных» формальных директив и циркуляров. Технические службы постоянно поддерживали контакт для понимания, где и какие ресурсы мы можем предоставить друг другу в случае повреждений. Также консолидировалась и наша «экосистема» - подрядные организации. Я не наблюдал до 24 февраля такой вовлеченности и целенаправленности подрядных организаций на выполнение ремонтно-восстановительных работ. Когда не удавалось воспользоваться подрядными организациями, тогда наши сотрудники брали много работы на себя, в особенности там, где была нужна координация с военными и ГСЧС.
Здесь можно говорить, что в индустрии произошло то, что сумело сделать и общество в целом. В этом году мы уже наблюдаем определенные политические игры, но в тот наиболее критический момент общество консолидировалось само. Возможно, это и позволило устоять стране и государству.
Какая сейчас ситуация, продолжается ли работа в единой спайке с госорганами – Госспецсвязью, Нацкомиссией? Нет ли проблем в этих отношениях?
Так предусмотрено нормативно, что сразу после начала широкомасштабных боевых действий и введения военного положения телекомоператоры перешли в оперативное техническое управление Национального центра управления телекомсетями в структуре Госспецсвязи. Поэтому, по умолчанию, мы взаимодействовали больше с Госпецсвязи в решении оперативных, технических вопросов – выделение определенных видов связи в интересах либо воинских подразделений, либо государственных институтов. По отдельно установленным процедурам мы постоянно взаимодействовали и взаимодействуем со спецпользователями. С остальными органами власти – я бы не сказал, что «Укртелеком» достаточно активно и тесно взаимодействовал в своей операционной деятельности. Может быть, причина кроется в том, что мы смогли обеспечить стабильный и качественный сервис госорганам, воинским формированиям, бизнесу и населению.
Если резюмировать, то вы можете охарактеризовать отношения с властью как конструктивные и хорошие, поскольку не говорите о каких-то проблемах?
Я не могу это назвать высокоприоритетной проблемой, но вызывает удивление позиция профильных органов власти, например: Минцифры и Нацкомиссии регулирования электронных коммуникаций, в отношении интернет-провайдеров, которые явно были в коллаборации с агрессором на оккупированных территориях. В особенности - в Херсонской области. Мы знаем примеры, когда некоторые интернет-провайдеры открыто сотрудничали с оккупационными властями - коллаборационными образованиями, назовем их так. И особых негативных последствий для таких провайдеров мы не наблюдаем. Я считаю, с точки зрения регулирования отрасли, это несправедливо. Возможно, что оценка таким действиям провайдеров будет дана позже, в том числе и со стороны силовых структур. Но мы наблюдаем, что часть наших абонентов в Херсонской и Запорожской областях просто перетекла к тем провайдерам, которые после оккупации продолжали предоставлять услуги, пользуясь каналами на Крым и далее на Ростелеком. После деоккупации значительная часть домохозяйств не вернулись назад к нам, поскольку провайдеры-коллаборанты продолжают работать.
Этому должна быть дана правовая жесткая оценка. Ведь такая ситуация негативно сказывается не только на бизнесе, но и на психологическом состоянии сотрудников, которые удерживали связь до последнего перед оккупацией, а потом приостановили оказание услуг, чтобы не было компрометации пользователей и несанкционированного вмешательства в телекоминфраструктуру. А кто-то позволил себе сотрудничать с оккупантами и поставлять российский пропагандистский контент.
Не надо это воспринимать как мою давнюю жесткую позицию относительно низкой концентрации рынка фиксированного интернета и обилия провайдеров на телеком-ландшафте Украины. Но, когда я сказал, что вся телеком-индустрия консолидировалась с началом широкомасштабной войны, так вот “глубина” этой консолидации была лишь на уровне - не ниже национальных операторов. Глубже мы ее не наблюдали. В населенных пунктах, где была деградация сервиса из-за разрушений наших узлов, мы объединяли усилия на уровне национальных операторов. Найти локальных провайдеров зачастую физически было невозможно, потому что они покидали свою территорию и не обслуживали свою инфраструктуру. Этот негативный фактор непосредственно касается регулирования рынка со стороны государства. И, кстати, в этой связи, вызывает удивление позиция депутата Александра Федиенко, который ратует за упрощенную систему налогообложения для малых и средних провайдеров (операторов), поскольку он “считал и считает, что благодаря малым и средним операторам, мы в свое время выдержали всевозможные коллапсы (разрушение россиянами сетей, блэкауты и пр.) относительно возможного отключения связи”. К сожалению, подобное мнение бытует и у некоторых чиновников Минцифры.
В 2022 году при росте доходов компания показала убытки и отразила в отчетности потери от боевых действий, разрушений и оккупации. В первом полугодии 2023 года EBITDA компании составила более 700 млн гривен, EBITDA-Margin – 27,8%, количество абонентов оптического интернета увеличилось на 10%. В целом эти результаты можно рассматривать как позитивные. Как вы их объясните, учитывая войну, потерю абонентов на оккупированных территориях, а также массовую мобилизацию и отъезд людей за границу как беженцев?
Действительно, прошлый год был у нас номинально убыточный, в силу, прежде всего, потери наших активов на оккупированных территориях и их разрушения из-за боевых действий. Это прямые балансовые потери порядка 700 млн грн. Также сказалось обесценение наших операционных активов – наиболее масштабные инвестиционные программы, запланированные на 2022-23 годы, были приостановлены из-за военного положения и активных боевых действий. И такие консолидированные потери уже составляют 2,8 млрд гривен.
В 2023 год мы уже зашли, учтя эти негативные факторы как стартовую точку, и продолжили реализацию ключевых инвестпроектов – модернизацию медных сетей и перевод их на оптическую инфраструктуру, расширение оптического присутствия в населенных пунктах, где «Укртелекома» никогда не было. Мы ускорили реализацию наших стратегических проектов по увеличению емкости и устойчивости транспортной сети, ядра телеком и IT инфраструктуры «Укртелекома», чтобы качественно управлять маршрутизацией трафика по резервным каналам, когда враги повреждают наши узлы и линии связи или осуществляют массированные кибератаки. Сейчас емкость, устойчивость и резервирование сети «Укртелекома» в три-четыре раза выше, чем до 24 февраля 2022 года.
Но первым пунктом для нас всегда было восстановление сетей, там, где они были разрушены или повреждены, но бизнес, население и госучреждения требуют высококачественного сервиса.
Ну, естественно, оставалось в фокусе – повышение операционной эффективности. Мы научились работать в жестких ограничениях доступа к внешним финансовым ресурсам. Сейчас мы не можем привлекать заемные средства и рассчитываем только на свои силы и средства.
Как итог наших инвестиционных проектов и эффективной операционной деятельности, нам удалось увеличить оптическую абонентскую базу на 10% год к году, а также наблюдается существенное снижение оттока абонентов как в традиционной фиксированной телефонии, так и в услугах ШПД в медном и оптическом сегментах. На сегодняшний день «Укртелеком» обеспечивает доступность своих сервисов в почти 90% населенных пунктов своего довоенного национального покрытия.
Это интересно. То есть люди стали ценить фиксированную телефонию, как еще один канал связи в условиях войны?
Да, можно сделать такой вывод. Мы впервые за многие годы наблюдаем ощутимое снижение оттока абонентской базы и в телефонии, и в медном интернете (ADSL, VDSL). И поэтому, на фоне роста оптического сегмента, мы и демонстрируем неплохие операционные и финансовые результаты.
Какого порядка средства вы инвестировали в восстановление инфраструктуры, разрушенной из-за атак агрессора? И сколько еще необходимо вложить?
За все время полномасштабного вторжения мы восстановили связь в более чем в 1200 населенных пунктах. Это и разрушенные узлы связи, и линейно-кабельная инфраструктура. Восстановлен доступ к интернету для более чем 350 тыс. домохозяйств, то есть для около 1 млн человек. Для этого понадобилось около 150 км оптоволоконного кабеля. Наши непосредственные расходы только лишь на восстановление разрушенных и поврежденных технических объектов составили почти 150 млн грн.
У вас нет совсем никакой возможности привлекать заемные средства? Может быть, за счет программ поддержки и восстановления Украины со стороны западных партнеров? И что с вашими долговыми обязательствами?
К сожалению, нам недоступны средства фондов, специализирующихся на финансовой поддержке украинской экономики в условиях войны. Все немалочисленные контакты с европейскими и американскими институциями заканчивались тем, что потенциальные партнеры высоко оценивали необходимость и перспективу финансирования «Укртелекома», но давали понять, что для нашего государства приоритет – это предоставление финансовой помощи государственному сектору.
По второй части вопроса. Да, у нас есть долговые кредитные отношения с европейскими банками. После 24 февраля 2022 года был мораторий на обслуживание кредитов в иностранной валюте для предотвращения оттока валюты за рубеж. С сентября прошлого года это ограничение либерализировалось. Мы должны были обслуживать просроченные проценты, но тело не нужно было возвращать. Сейчас мы обязаны обслуживать кредиты в нормальном режиме, если их поручителями были зарубежные экспортно-импортные агентства или государства.
Но, хотел бы отметить, что с начала широкомасштабной войны все европейские кредиторы пошли нам навстречу, кредиты были реструктуризированы, сроки выплаты как процентов, так и тел кредитов, были продлены. О привлечении новых средств, к сожалению, речи пока не идет.
Есть ли кадровые проблемы у «Укртелекома» в связи с мобилизацией и выездом многих украинцев за рубеж?
Я бы не говорил о существенном негативном влиянии как внутреннего перемещения сотрудников в более безопасные регионы страны, так и за рубеж. В целом у нас чуть более 10% сотрудников были релоцированы за рубеж и в другие регионы нашей страны. Эта цифра держалась около полугода, а затем после лета 2022 года, стремительно снижалась. Сейчас у нас дистанционно из-за границы работают буквально несколько десятков сотрудников – менее 1%.
Много ли людей уволилось из-за переезда?
Нет, как раз текучесть персонала существенно снизилась. Уменьшилось количество предложений о работе и стабильность стала во главу угла для многих семей.
Что же касается временно перемещенных лиц внутри страны, в партнерстве с другими предприятиями группы SCM мы помогали им в самый сложный период после вторжения с временным жильем в западных регионах. По возможности им предоставлялась работа по месту временного пребывания. С сотрудниками на временно оккупированных территориях у нас приостановлены трудовые отношения, как и хозяйственная деятельность в целом, мы там не оказываем услуги. Но по мере освобождения наших территорий, трудовые отношения восстанавливаются. Люди активно возвращаются к трудовой деятельности, несмотря на нахождение в прифронтовых регионах.
Как много было мобилизовано сотрудников?
На сегодняшний день почти 400 сотрудников «Укртелекома» служат в Вооруженных силах Украины.
Я не скажу, что у нас критическая ситуация. Много из этих 400-т ушли добровольцами. В силу специфики «Укртелекома» у нас, в отличие от других участников телеком рынка, всегда были и есть мобилизационные планы, основанные на мобилизационных заданиях, поэтому предусмотрена определенная возможность осуществлять бронирование сотрудников. Нам идут навстречу и есть отсрочки от призывов.
Есть ли погибшие?
Да, к сожалению, 7 человек погибло. А вместе с гражданскими сотрудниками – 11 человек погибли и 13 ранены. Искренние соболезнования родным и близким .
Минувшей осенью-зимой мы наблюдали попытку России, уничтожить энергетическую инфраструктуру Украины, погрузить страну во тьму. Многие, в том числе и Президент Владимир Зеленский, предостерегают, что этой зимой агрессоры снова могут предпринять такие атаки. Как вы к этому подготовились?
Опыт прошлого года был уникальным для всей телеком-индустрии, не говоря уже об экономике в целом. Эти вражеские атаки на гражданскую энергетическую инфраструктуру, безусловно, оказали влияние на все бизнес-процессы. По сути, появилась новая статья инвестиций. Минимум два раза в неделю - во время заседаний оперативного штаба - мы отслеживаем состояние наших топливных запасов, работоспособность дизель-генераторов, состояние аккумуляторов и стартерных аккумуляторов. Вся инфраструктура первой категории (от которой зависит предоставление услуг на всей территории страны), все узлы второй категории (отвечают за непрерывность предоставления связи в областных и районных центрах) зарезервированы дизель-генераторными установками.
Имеющиеся запасы топлива на этих объектах обеспечивают автономную работу не менее 96 и 24 часов соответственно. Узлы 3-ей категории (узлы доступа - к ним непосредственно подключено конечное оборудование клиентов), которые частично расположены вне станционных сооружений 1-й и 2-й категории, обеспечены аккумуляторами для работы в течение 4-8 часов.
Мы инвестируем в приобретение новых дизель-генераторов и в запасы топлива (в том числе масел, присадок и т д). Как и в прошлом году, во время длительного отсутствия электроэнергии в тех или иных населенных пунктах, в том числе и в столице, мы готовы поддерживать непрерывность услуг связи для 70% нашей абонентской базы.
Не могу говорить так обо всем рынке фиксированного интернета. Мы в «Укртелекоме» так и не знаем, где находятся порядка 800, из почти 6 тыс., достаточно состоятельных по абонентской базе провайдеров, в каком состоянии их сети и как технологически они построены. Для меня это “неизведанная реальность”, откровенно скажу. Этим интернет-провайдерам принадлежит не менее 55% рынка в абонентской базе. Отвечая на ваш вопрос, насколько мы, как индустрия, можем гарантировать непрерывность фиксированного интернет-сервиса в течение длительных блэкаутов, то с поправкой на временно-оккупированные территории я могу говорить только о 10% рынка, принадлежащих «Укртелекому». Если к нам добавить, например: «Киевстар», «Дата Групп» + «Воля», «Ланет», «Фрегат», «Триолан» и «Водафон» («Вега» + «ФриНет»), то все вместе наберем не больше 45% рынка. Что мы будем делать с остальной абонентской базой во время того же «блэкаута»?
Если говорить о бомбоубежищах. Мы все помним скандал в Киеве с гибелью людей из-за закрытого бомбоубежища, последующие проверки и выявления значительного количества абсолютно неприспособленных помещений, которые являются убежищами только на бумаге. Какая ситуация с убежищами у вас? Нужно ли их дооборудовать?
У нас на балансе достаточно много защитных сооружений. Это и бомбоубежища, и защитные сооружения с не такими высокими требованиями. Мы поддерживаем их в рабочем состоянии, чтобы ими можно было воспользоваться. Около 100 сооружениями пользуются не только сотрудники, но зачастую и близлежащее население. Мы проводим постоянную работу по обеспечению этих сооружений теплыми вещами, водой, средствами первой необходимости. Для сотрудников во многих офисах есть бомбоубежища или защитные сооружения, не нужно пользоваться метро и бомбоубежищами извне.
В офисах везде есть указатели, подсказывающие, как попасть в убежище, сотрудники уже знают маршруты движения.
Но есть специфика, которую я хотел бы отметить. Зачастую доступ к убежищам в наших админзданиях организован так, что маршруты доступа к ним проходят мимо наших технологических помещений с соответствующим оборудованием. Если в таких зданиях доступ к защитным сооружениям и бомбоубежищам будет открыт для посторонних лиц, то это может привести к непредсказуемым негативным последствиям. В этой связи, была четкая рекомендация Госспецсвязи ограничить присутствие сторонних лиц в таких убежищах.
Что вы можете сказать о платежной дисциплине клиентов «Укртелекома» после 24 февраля 2022 года? Вы заметили какое-то изменение?
Да, заметили. И изменения произошли в лучшую сторону. Люди и бизнес стали ценить устойчивый и непрерывный сервис, как следствие важности иметь доступ к информационным ресурсам через интернет-доступ. К примеру: в последнее время уровень платы по В2С сегменту составляет 99%, а бизнес и бюджетные организации оплачивают текущие счета в полном объеме. Исключение составляют долги местных советов за услуги телефонной связи для льготных категорий пользователей и долгов, которые возникли с 24 февраля в течение первого полугода войны. Мы тогда в течение не менее 3 месяцев предоставляли услуги бесплатно, несмотря на наличие задолженности. И не все абоненты ее потом погасили, поскольку либо не вернулись в свои населенные пункты, либо проигнорировали, к сожалению. Но оперативная дебиторская задолженность сейчас на очень хорошем низком уровне, за что мы искренне признательны нашим абонентам.
На следующий год правительство закладывает в госбюджет и продвигает в медиа повышение минимальной заработной платы. С одной стороны – это повышение покупательной способности население, а с другой - увеличение налогового давления на бизнес. Чем это повышение будет для «Укртелекома»?
Мы имеем большую территориально разнесенную по всей стране структуру и есть часть сотрудников рабочих профессий с относительно невысокой заработной платой, поэтому определенное влияние почувствуем. Но мы в этом году позволили себе пересмотр заработной платы для всей организации, за исключением топ-менеджмента. Поэтому, повышение минимальной зарплаты несущественно скажется на нашем бюджете. Но это скажется на наших контрагентах, сервисы которых привязаны к минимальной заработной плате. Мы сейчас приступаем к бюджетированию 2024 года, и этот эффект мы, конечно же, оценим.
На что вы фокусируетесь в бюджетировании 2024?
В следующем году мы точно будем продолжать инвестиционные инициативы, направленные на обеспечение гибкости, непрерывности, устойчивости – расширение емкости транспортной сети, ядра сети и информационной IT-инфраструктуры. Локальная модернизация также останется в фокусе в следующем году - помимо небольших городов и населенных пунктов, мы будем инвестировать в модернизацию медной инфраструктуры и расширение оптического присутствия в крупных городах-областных центрах. Будем смотреть и на новые локации, где экономическая целесообразность будет просматриваться.
С некоторыми европейскими банками мы уже говорим о возможности привлечения кредитных ресурсов в 2024 году. Все будет зависеть от ситуации на фронте и состояния экономики в целом.
Помимо этого, по инициативе нашего главного акционера и инвестора Рината Ахметова “Сталевий Фронт”, у нас есть еще одна статья расходов, которая в P&L так и зафиксирована – помощь Вооруженным силам Украины. «Укртелеком» не проводит никаких сборов, аукционов, никакие фандрейзинговые инструменты не использует, мы не просим задонатить 5 или 10 гривен в дополнение к регулярному счету. Все финансовые ресурсы, которые мы направляем на поддержку нашим воинам, а это уже более 70 млн гривен – это средства из нашего дохода от целевой деятельности, которые используются для отдельно зафиксированной статьи расходов – помощь Силам обороны Украины.
Вы перечисляете средства Министерству обороны или непосредственно воинским частям?
Мы направляем средства на приобретение тех или иных средств непосредственно для воинских частей. Есть у нас некоторые проекты по инициативе Генерального штаба, но распределяем мы закупленное оборудование и средства конкретно по воинским частям и иным спецподразделениям. Все, начиная от дронов, беспилотных разведывательных комплексов, систем боевого управления, заканчивая медикаментами, автомобилями и многим другим - все в конкретные воинские части.
И в завершение визионерский вопрос. Как вы видите будущее «Укртелекома» после победы и резонно ли делать такие планы? Есть ли у компании «план В» на случай, если война затянется еще на годы либо в активной либо в замороженной фазе?
Как бы ни развивалась ситуация на фронте, имею в виду сроки деоккупации и избавления нас от вражеского присутствия, телеком-индустрия должна стабильно функционировать как критически важная для обороноспособности и экономики нашей страны. Я думаю, это понимают все. Не исключаю, что государство телеком-сектору уделит должное внимание не только лишь формированием различных директивно-регуляторных требований, а и предоставлением административной, если хотите, промотирующей поддержки по привлечению внешних финансовых ресурсов от наших европейских или американских партнеров. Мы ее не наблюдаем сейчас. Возможно, в 2024 году государство обратит внимание и на частный сектор. Сейчас, не буду скрывать, мы достаточно уверенно стоим на ногах, как национальные мобильные операторы, так и «Укртелеком».
Если война затянется, то как раз консолидация бизнеса и возможностей государства по привлечению внешнего финансирования должны быть синхронизированы. Частному бизнесу в условиях войны крайне сложно его привлекать.
Если говорить о том, что будет после Победы, то я все-таки надеюсь, что концентрация рынка будет и должна происходить. Мы будем предлагать «Укртелеком» как опорного национального инфраструктурного провайдера, готового обеспечить оптическое присутствие практически на всей территории страны. Мы готовы сотрудничать с локальными интернет-провайдерами и предоставлять им высочайшего уровня качества услуги транспортировки «даты» по нашим магистральным и зоновым сетям. Опыт локальных провайдеров в строительстве и обслуживании сетей доступа, их близость к конечному потребителю услуг могут обеспечить качественный клиентский сервис. А в сочетании с национальной оптической инфраструктурой «Укртелекома», нашими современными центрами управления сетью и центрами информационной и кибербезопасности, которые отслеживают состояние сети 24/7, нашими техническими командами по всей стране, которые не только устраняют инциденты, но и проводят планово-профилактические работы для предотвращения инцидентов – это логичная, современная и эффективная модель предоставления фиксированного оптического доступа к интернету, используемая во многих развитых странах. Ведь будущее TMT (telecom, media, technology) индустрии не только и, я бы даже сказал – не столько, за 5G, 6G и последующими…, но и за высокотехнологичными, высокоскоростными и высоконадежными оптическими сетями.
Это все должно произойти экономическим путем? Если будет жесткое административное регулирование, то возникнет реакция, что всех игроков рынка сгоняют в «одно стойло». Как вы видите пути консолидации рынка?
В том числе и административным путем - сертификация оборудования, проверка инфраструктуры на соответствие современным стандартам, прозрачность бизнеса, если хотите. Это цивилизованная мировая практика в нашей индустрии. Тем более, что в условиях гибридной войны от устойчивости и защищенности сетей операторов зависит часто безопасность граждан и объектов критической инфраструктуры.
Когда мы иногда рассматриваем некоторых локальных провайдеров на предмет их приобретения, то, что часто видим? Активов у таких компаний нет от слова “вообще”, они часто принадлежат каким-то физлицам, не имеющим формального отношения к этим провайдерам. Если приобретать такого провайдера «в белую», т. е. после приведения им всей своей операционной деятельности и финансовой отчетности к действующим стандартам и требованиям, то цена повышается в 3,5 раза. А не «в белую» мы их приобрести не можем и не хотим. Без регуляторного воздействия, как в такой ситуации произвести концентрацию?
И ведь опорным оператором сможет стать не только «Укртелеком». Такая возможность есть и у «Киевстара», и у «Водафон Украина», и у любого другого национального оператора.
То есть опорными операторами станут все большие операторы?
Да, по крайней мере, смогут стать. Речь не идет только об одном «Укртелекоме».
Кто мы такие: О нас и Контакты. Как мы пишем новости и наши принципы: Редакционный кодекс. Мы старались, если вам понравилось – задонатьте.
Если Вы заметили орфографическую ошибку, напишите нам.