Психиатр, бывший политзаключённый, диссидент Семен Глузман считает, что в стране ведется серьезная политическая игра без правил, и большинство людей, зная об этом, продолжают молчать. Об этом он написал на странице в Facebook.
Я очень ярко помню недели перед арестом. Во внутренней тюрьме КГБ уже находились семнадцатилетняя Люба Середняк, напечатавшая на машинке мою контрэкспертизу по делу Петра Григоренко, упорный в своих марксистских убеждениях Леня Плющ, посмевший написать свою правду Иван Дзюба… Остальных я тогда не знал. За мною ходили по улицам, садились в вагоны метро. А потом стало еще неприятнее: наружка исчезла. Меня готовили к аресту. Обреченный, я сумел побороть свой страх. Одиночество, вот что давило на меня. Это потом, в лагере я обрел друзей, научился сопротивлению. А тогда, в мае 1972 года я был очень одинок.
Сегодня утром я ощутил себя таким же одиноким. Таким же горьким. Из конфиденциальных верхов мне сообщили: "Не надейтесь, осенью, когда часть министров будет уволена, Ульяна Супрун останется. Ее не тронут. Она – нужна". Та же, прежняя ситуация: большинство моих сограждан молчит. И будет молчать. Наш президент играет не в шахматы, это какая-то мерзкая игра без правил, но с четкой целью. Сегодня утром я осознал: на кону деньги, очень большие деньги.
И я посмел задать самому себе вопрос: не сожалеешь ли ты, что когда-то поддался романтической надежде, поверив, что имевший место в твоей стране фермент сопротивления будет вечным? Он, этот фермент исчез, растворился в бесконечных потоках лжи, в меркантильных интересах тех, кого ты привел к власти.
Я ответил себе: горько сожалею. Похоронив своих тюремных друзей, отдавших жизнь сопротивлению тоталитарной лжи, я, выживший, ничего не достиг, никого не убедил. Я – неудачник.
Кто мы такие: О нас и Контакты. Как мы пишем новости и наши принципы: Редакционный кодекс. Мы старались, если вам понравилось – задонатьте.
Если Вы заметили орфографическую ошибку, напишите нам.