Инвестор и предприниматель Сергей Тронь: информация – новая нефть

О сотрудничестве государства и бизнеса, изменениях в восприятии данных, перспективах во внедрении искусственного интеллекта и "Стэнфорде по-украински" рассказал в интервью украинский инвестор и предприниматель Сергей Тронь.

Общество сегодня разделилось на два лагеря — тех, кто считает искусственный интеллект полезным и необходимым инструментом, и тех, кто видит в его имплементации угрозу. Как человек, который тесно сотрудничает с инновациями, к какому лагерю относитесь вы?

Принимать не следует бояться — вот что могу сказать об АI. Каждый ставит свою пунктуацию. В моем случае запятая, однозначно, должна быть после первого слова. Ведь АI — это полезный инструмент, а не угроза для человечества. Да, он способен повлиять на экономику и общество, однако точно не вытеснит полностью труд человека, зато — оптимизирует некоторые процессы.

Как и к религии и науке, отношение к внедрению AІ и, в частности, к инвестициям в его разработку, может быть разным. Некоторые в применении AІ видят угрозу уничтожения существующих социальных, этических, экономических систем. Главные угрозы, связанные с имплементацией искусственного интеллекта, заключаются в страхе массовой безработицы и потери контроля над AІ.

Я же инвестирую в направлении технологий и искусственного интеллекта и убежден: если сбалансировано работать с этим инструментом, то польза в его применении очевидна.

Что ждет реальный сектор в условиях тотального внедрения AІ?

Глубинное внедрение искусственного интеллекта — это длительный и комплексный процесс, который имеет больше "за", чем "против". Если часть рабочих мест будет автоматизирована, то те позиции, которые требуют креатива, эмпатии, кризисного менеджмента — роботами вытеснены не будут.

Результаты исследований (по данным McKinsey) свидетельствуют о том, что почти половина времени профессиональной деятельности, которая оплачивается, тратится на "рутину", которую можно автоматизировать с помощью искусственного интеллекта. В то же время, согласно исследованиям консалтинговой компании Forrester, бизнес, который комбинирует использование АІ с развитием человеческих навыков, получает рост производительности — на 66%, удовлетворенности потребителей — более чем на 60%, операционной эффективности — на 68%.

Именно поэтому люди должны включаться и переквалифицироваться — это вызов для работников, которые должны научиться работать в тандеме с машинами, осваивать новые горизонты, это стимул к росту и к освоению новых умений, чтобы быть конкурентоспособным.

Искусственный интеллект не отменяет реального сектора, зато будет работать на развитие и ускорение процессов.

Так как идти в ногу с технологиями и обеспечивать украинцев рабочими местами на предприятиях?

С одной стороны, я понимаю, что технологии — это будущее, которое уже наступило. Однако так же есть понимание актуальности вопроса о реальном секторе и обеспечении рабочих мест, ведь украинцы должны работать и ежемесячно получать вознаграждение за труд.

Поэтому я внедряю максимально автоматизированные предприятия, где используются "интернет вещей", большие данные и киберфизические системы — и человек практически не вмешивается в производственный процесс. Такие технологии мы практикуем в создании современных мощных центров данных.

В то же время я продолжаю развивать реальный сектор в стране — прежде всего энергетику, которая по своей сути остается классическим предпринимательством, с большим количеством рабочих мест. И здесь мы внедряем АІ, однако в этом случае человек — неотъемлемый проводник процессов автоматизации на производствах.

Какие предприятия относите к неклассическим?

В разрезе моей деятельности — это развитие инфраструктуры центров данных.

Как можете охарактеризовать современные дата-центры?

Особенность передовых центров данных мира заключается, во-первых, в понятии безопасности, ведь каждый мировой дата-центр тщательно охраняется с соблюдением жестких условий конфиденциальности. Во-вторых, это масштабность. Например, один из дата-центров Apple, который находится в Мэйдене, расположен на площади 46,5 тыс. кв. м.

Кроме того, это энергоэффективность и экоответственность. Скажем, сейчас мы готовим к запуску мощный проект в Украине — дата-центр с использованием альтернативной гидроэнергии без применения невозобновляемых источников.

Среди первоочередных особенностей также скорость (обмена данных), которую обеспечивает значительное количество роутеров и коммутаторов.

Сергей Тронь. Фото: пресс-служба

Почему начали работать именно с центрами данных?

Без преувеличения скажу, что данные, информация — нефть и газ XXI века. Технологии из "Матрицы" и "Пятого элемента", которые мы видели на экранах 20 лет назад, больше не кажутся фантастическими.

Информация окружает нас постоянно и поступает из различных источников с невероятной скоростью. Эти процессы становятся более масштабными с каждым днем. Такой массив информации нужно систематизировать, обрабатывать, хранить и передавать. Специально для этих целей возникают новые бизнесы, отдельные информационные города, которыми и являются дата-центры.

Сегодня это направление является сверхактуальным, поэтому стоять в стороне — быть выброшенным из потока жизни.

Какие глобальные процессы, по вашему мнению, характеризуют современные бизнесы?

Современный бизнес — это цифровые трансформации и кризисный менеджмент. Среди актуального: бизнес в условиях пандемии оказался перед лицом чрезвычайной рецессии — крупнейшей за последние 150 лет.

Поэтому мировые предприятия поставлены в условия перехода в режим онлайн, а значит, это новые вызовы для бизнеса, в которых он должен быть особенно гибким и играть на опережение.

Где, на ваш взгляд, уже сейчас созданы лояльные условия для предпринимательства в мире?

Выгодные условия для, скажем, ведения бизнеса по строительству дата-центров сегодня создал Казахстан.

В чем заключается секрет страны?

Секрет заключается в прозрачном сотрудничестве бизнеса и государства, что открывает большие возможности для обеих сторон: это и законодательство, и налоговая политика, цены на электроэнергию.

Моя компания White Rock Management недавно открыла дата-центр в Казахстане, один из крупнейших в Центральной Азии. Даже нам, иностранным инвесторам, правительство Казахстана дает "зеленый свет" и создает привлекательные условия. Они на государственном уровне осознали, что дата-центры могут стать драйвером для экономического развития страны.

В частности, правительство предоставляет пулам и компаниям возможность аренды вычислительных мощностей. Люди поняли, что им выгодно инвестировать в дата- и криптобизнес в Казахстане и зарабатывать там деньги. От этого выиграет и власть, и население страны, и предприниматели — классическая ситуация win-win.

Возможен ли такой сценарий в нашей стране?

Это вполне реально, если у государства есть системная стратегия и желание стимулировать бизнес, а у предпринимателей — визия, ответственность, технические и коммерческие навыки.

Скажем, Казахстан поставил цель — стать "цифровой Швейцарией", и системно идет в этом направлении. Украина тоже может найти свой технологический и инвестиционный Грааль, и у меня есть конкретные предложения на этот счет. Это общая задача для всех стейкхолдеров экономического и социального развития Украины.

Чего не хватает нашей стране, чтобы быть лидером сферы наряду с Казахстаном?

Если говорить об Украине — государственной поддержки, а именно лояльной законодательной базы и налоговой "подушки". Пока с этим трудно, поэтому часть проектов приходится реализовывать там, где созданы выгодные для этого условия.

Хотя прослеживается и положительный тренд — на днях Верховная Рада приняла проект Дія City, разработанный при поддержке Минцифры. Он создает благоприятные условия для развития IT-отрасли и креативной индустрии. Это положительный кейс на примере одной отрасли, хотя в целом в Украине много зон для развития предпринимательства в других сферах. 

Какую позицию занимает Украина в истории развития и инвестиций в АІ?

В разработке АІ Украина находится на низком старте. Отголоски разработки искусственного интеллекта на отечественных просторах есть, однако в целом в Украине интерес к теме слабый, особенно, если сравнить с Китаем или США, в распоряжении которых мощные научные центры, полная поддержка государства и свободный доступ к разного рода данным (чего не хватает, скажем, европейским странам).

Сейчас мы, скорее, исполнители, задействованные в операционной, а не стратегической работе. Те же Штаты формируют львиную долю технологического спроса в нашей стране.

Что еще нужно Украине, чтобы изменить статус страны-ІТ-экспортера?

Во-первых, определиться с ролью: Украина — это дешевые рабочие руки или это стратег, который задает технологические тренды.

Мы прекрасно понимаем, что выйти на передовой уровень технологически — это длительный процесс. Чтобы стать в авангарде, нужно заложить фундамент. Все начинается с образования. Наших специалистов учат за границей, потом "хантят", наш мощный ресурс работает на экспорт.

Мировой опыт показывает, что, если страна не стимулирует технологические изменения в экономике, не заинтересована в образовании и подготовке мощных кадров, "проедает" природные ресурсы и эксплуатирует устаревшие отрасли, она быстро превращается в аутсайдера и не может конкурировать с другими.

Кто является примером для вас в том, "как должно быть"?

На уровне взаимоотношений "страна — институция — специалисты" это Стэнфорд, а именно культура и приоритеты вуза, уровень выпускников и их отдача. Притом это реальный пример инвестиции в образование — будущее, в котором заинтересовано не "государство" как общее понятие, а "государство" в олицетворении людей — доноров, выпускников.

Стэнфорд живет за счет доноров, как правило, это бывшие выпускники вуза, которые формируются в мощное комьюнити, независимо от того, закончили они университет два года назад или 40. Именно благодаря им Стэнфорд получает достаточное финансирование, проводит исследования, доказывает гипотезы — соответственно, вуз оброс ореолом качества, статусности, мирового "веса".

Можно ли создать Стэнфорд в Украине и берете ли вы участие в закладке образовательного фундамента? Как вообще взаимодействуете с молодежью?

Со своей стороны я всегда поддерживал молодежные инициативы. Сначала это был спорт — ведь, как может готовить страна чемпионов, когда талантливая молодежь даже не имеет нормальных условий для тренировок. Я на своем уровне пытаюсь создавать эти условия: отремонтировал несколько спортивных залов, отреставрировал базу олимпийской подготовки по боксу. Кстати, сейчас спортсмены, которые тренируются на этой базе, представляют Украину на Олимпийских играх в Токио.

А что касается образования, то сейчас я начал работать над проектом по поддержке талантливой молодежи в ІТ-секторе. Моя команда работает над тем, чтобы через несколько месяцев мы анонсировали его старт.

Украина может создавать успешные технологии и стартапы и быть конкурентоспособной в динамичном мире, без утопизма и розовых очков. Технологические прорывы и успешные кейсы — это не только о Соединенных Штатах, Европе и азиатских странах вроде Китая, Японии и Сингапура. Для Украины важно понять, что может быть нашим конкурентным преимуществом, какие уникальные скилы мы можем развить и представить на мировых рынках.

Как оцениваете технологический потенциал страны?

Работа, которую сегодня выполняют украинские специалисты, варьируется от разработки программного обеспечения для мобильных телефонов до игр, финансовых технологий, программ для сферы здравоохранения, искусственного интеллекта и развития инфраструктуры дата-центров.

100 компаний из списка Fortune 500 являются клиентами украинской IT-отрасли.

Технологический прорыв Украины реальный, надо придерживаться соответствующей стратегии и прозрачно сотрудничать с бизнесом. Потенциал нашей страны — сверхмощный, и образ страны третьего мира постепенно изменится на фоне технологического и сильного государства. Вопрос заключается в создании условий, чтобы аккумулировать этот потенциал на отечественном уровне, а не только на экспорт.