Общественный деятель Михаил Шнайдер призвал к широкой общественной дискуссии относительно использования международно-правовых механизмов для взыскания средств с Российской Федерации и поставил вопрос, действительно ли Украина уже использовала все возможности для получения ресурсов от государства-агрессора, прежде чем говорить о повышении налогов, дополнительных бюджетных сборах или усилении мобилизационных мер.
Об этом он написал в своей публикации.
По мнению Шнайдера, сегодня украинскому обществу регулярно объясняют необходимость поиска новых ресурсов для финансирования обороны и функционирования государства в условиях войны. Граждане постоянно слышат о дефиците бюджета, нехватке средств, кадровых проблемах и необходимости принятия всё более сложных решений. Именно этим власть аргументирует потребность в дополнительных поступлениях в бюджет, пересмотре отдельных механизмов бронирования и других мерах, направленных на обеспечение устойчивости государства в условиях полномасштабной войны.
Впрочем, как считает автор, наряду с этими дискуссиями общество имеет право поставить другой вопрос. "У нас есть путь не повышать налоги и не усиливать мобилизацию, с которой и так не всё гладко. Но готовы ли услышать это в Европе и в Киеве?" — отмечает Шнайдер. По его словам, прежде чем говорить о новых финансовых нагрузках для граждан или дополнительных мобилизационных решениях, государство должно дать ответ, действительно ли оно уже использовало все возможности для того, чтобы получить ресурсы от страны-агрессора.
По его убеждению, в последние годы украинцы постоянно слышат о нехватке денег и необходимости новых ограничений, однако значительно реже видят такую же активность в вопросе взыскания российских активов или использования международно-правовых механизмов, которые потенциально могут обеспечить поступление средств от Российской Федерации. Именно поэтому он ставит ряд вопросов, которые, по его мнению, сегодня волнуют многих граждан.
"Почему государство постоянно ищет новые ресурсы внутри страны, но общество почти не видит такой же настойчивости в вопросе взыскания российских активов? Почему власть говорит о повышении налогов, но значительно реже говорит о выполнении международных соглашений и механизмов, которые потенциально могут позволить получить средства от государства-агрессора? И главное — почему счёт за войну снова и снова выставляется украинцам?" — пишет Шнайдер.
Отдельное внимание автор уделяет международному аспекту проблемы. По его мнению, часть вопросов возникает не только к украинской власти, но и к отдельным государствам Европейского Союза и международным институтам, которые традиционно позиционируют себя как защитники принципов верховенства права, прав человека и неукоснительного выполнения международных договоров.
"Именно они десятилетиями говорят о верховенстве права. Именно они учат мир принципам защиты прав человека. Именно они подчёркивают необходимость выполнения международных соглашений. Но если международные соглашения подписаны и ратифицированы, то почему в отдельных случаях они не работают должным образом тогда, когда речь идёт об ответственности России?" — отмечает он.
По словам Шнайдера, особое беспокойство вызывают ситуации, когда отдельные судебные процессы годами не могут перейти к рассмотрению по существу, хотя потенциально способны сформировать важные правовые прецеденты относительно ответственности Российской Федерации и взыскания её активов.
"Если существует право на справедливый суд, то почему отдельные дела годами не могут дойти до рассмотрения по существу? Почему процессы, которые потенциально могут создать важные правовые прецеденты относительно взыскания российских активов, годами остаются на процедурных стадиях? И соответствует ли это тем принципам доступа к правосудию и верховенства права, которые сам Европейский Союз считает фундаментальными?" — спрашивает автор.
Шнайдер отмечает, что в последнее время эта тема всё чаще звучит и в европейском информационном пространстве. В качестве примера он приводит дискуссию на латвийском телевидении, в ходе которой поднимался вопрос о причинах затягивания дел, связанных с ответственностью Российской Федерации. По его словам, в ходе обсуждения всё чаще звучали предположения, что одним из факторов может быть нежелание создавать правовые прецеденты в делах, где ответчиком выступает Россия.
По убеждению автора, общество имеет право получить ответы на подобные вопросы, поскольку речь идёт не только об отдельных судебных процессах. Речь, по его словам, идёт о доверии к международному праву и его способности работать тогда, когда в этом больше всего нуждаются жертвы агрессии.
Отдельно Шнайдер обращает внимание на одно из судебных дел, которое, по информации стороны процесса, уже четыре раза сталкивалось с фактическим отказом в допуске к полноценному рассмотрению по существу. При этом высшие судебные инстанции неоднократно возвращали материалы на новое рассмотрение, указывая на необходимость применения международных договоров и специальных норм законодательства.
Важно, подчёркивает автор, что речь идёт о выполнении решения Печерского районного суда города Киева, которое не связано с вопросами вооружённой агрессии Российской Федерации. Соответственно, как утверждает сторона процесса, на него не распространяется государственный иммунитет РФ, а само решение по своей правовой природе подлежит признанию и исполнению в соответствии с действующими международными договорами и нормами законодательства. Именно поэтому, считает Шнайдер, ключевой вопрос заключается не в отсутствии правовых механизмов, а в их фактическом применении.
По его словам, высшие судебные инстанции уже неоднократно подтверждали необходимость дальнейшего рассмотрения дела, однако вместо движения вперёд процесс каждый раз возвращается к исходной точке. "Если решения нижестоящих инстанций неоднократно пересматривались высшими судами, то возникает закономерный вопрос: проблема заключается в отсутствии правовых механизмов или в нежелании использовать те механизмы, которые уже существуют?" — отмечает автор.
Особое значение делу, по мнению Шнайдера, придаёт ещё одно обстоятельство. По информации участников процесса, истец нотариально задекларировал готовность передать Украине все средства, полученные в результате взыскания штрафных санкций по решению суда. По оценкам стороны процесса, потенциальный объём таких санкций уже превышает один триллион долларов США.
Если эти оценки обоснованы, отмечает автор, то речь идёт не просто об очередном судебном споре. Речь идёт о потенциальном ресурсе, который в будущем мог бы быть использован для финансирования обороны, поддержки военнослужащих, семей погибших, производства вооружения и послевоенного восстановления страны. Именно поэтому он считает странным, что эта тема до сих пор не стала предметом широкой общественной и политической дискуссии.
"Почему тема выполнения международных соглашений не стала одним из ключевых государственных приоритетов? Почему украинцы ежедневно слышат о нехватке средств, но почти не слышат о конкретных результатах борьбы за выполнение уже существующих международно-правовых механизмов? Почему обществу регулярно объясняют необходимость новых финансовых решений, но значительно реже объясняют, что именно сделано для того, чтобы заставить агрессора платить за нанесённый ущерб?" — пишет Шнайдер.
Он также подчёркивает, что парадокс ситуации заключается в том, что сама Россия активно использует международные правовые инструменты для защиты собственных интересов. По его словам, Российская Федерация ищет юридические механизмы, подаёт иски, обжалует решения и использует международные институты там, где считает это выгодным для себя. На этом фоне, считает автор, особенно остро встаёт вопрос об эффективности действий тех, кто должен отстаивать интересы Украины.
По словам Шнайдера, заявители годами обращаются в различные государственные органы, однако нередко сталкиваются с формальными ответами и ссылками на будущие международные механизмы, которые пока остаются предметом дискуссий. "Пока одни действуют, другие годами обсуждают процедуры", — отмечает он.
Подводя итог, Шнайдер подчёркивает, что Украина сегодня просит не привилегий, не особого отношения и не новых международных договоров. По его убеждению, государство имеет право требовать выполнения тех международных обязательств, которые уже существуют.
"Если существует хотя бы потенциальная возможность заставить агрессора платить за нанесённый ущерб, украинцы имеют право требовать, чтобы эта возможность была использована до конца. Прежде чем им снова скажут, что нужно платить больше, отдавать больше и жертвовать больше", — подытожил Шнайдер.
Кто мы такие: О нас и Контакты. Как мы пишем новости и наши принципы: Редакционный кодекс. Мы старались, если вам понравилось – задонатьте.
Если Вы заметили орфографическую ошибку, напишите нам.