Николай Мельниченко

Николай Мельниченко: в "деле Гонгадзе" Леонида Кучму подставили

12 апреля не только День космонавтики. В этот день в 2001 году в США на очень высоком политическом уровне (почти космос) было принято решение о предоставлении политического убежища Николаю Мельниченко — известному фигуранту "кассетного скандала" и основно­му свидетелю по возбужденному Генпрокуратурой по факту превышения власти и служебных полномочий делу против экс-президента Леонида Кучмы.

"Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала"

— Николай Иванович, у вас состоялась очная ставка с ­экс-президентом Кучмой. Как это происходило и чем закончилось?

— Знаете, я себя буквально пересиливаю, соглашаясь находиться в одной комнате с этим человеком. Вы спросите почему? Потому что за то время, которое Кучма был у власти, стольких людей отправили на тот свет, а народ Украины был так цинично ограблен... Но я хочу справедливости, хочу, чтобы правда восторжествовала, потому что люб­лю украинский народ и люблю страну, в которой живу!

— Вы могли бы для наших читателей объяснить смысл очных ставок?

— Очная ставка проводится, если у следствия есть противоречия в свидетельских показаниях. Это позволяет прояснить много фактов. Например, Леонид Данилович го­ворит, что Мельниченко — предатель. И очная ставка дает уникальную возможность процессуально это доказать. Но кого Мельниченко предал — лично Кучму, его мафию? Я изменил Украине? Нет. Пусть Кучма четко скажет, кого я предал и как именно.

— А был ли факт обнародования данных, что у Украины есть свои агенты в ЦРУ?

— Я таких данных не обнародовал. Более того, это чистой воды шантаж. Когда меня судили в Штатах за отказ предоставить некоторую информацию, требуя отдать записи в Министерство юстиции, я встал и сказал: "Уважаемые граждане Украины! Я давал присягу своему народу на верность". Я обратился к прокурору: "Вы же государственные чиновники, и если бы вам Украина дала политубежище и потом от вас стали бы требовать файлы и записи, которые являются государственной тайной, то как бы вы поступили? Как бы отреагировали на это?" Суд присяжных тронули мои слова — и меня оправдали. Ведь я в первую очередь отстаивал интересы государства.

— Скажите, правда ли, что через вашего адвоката в США вам предложили свои услуги по информированию о якобы состоявшейся сделке по продаже "Кольчуг" режиму Саддама Хусейна? И буквально на следующий день после трагической гибели главы "Укрспецэкспорта" Валерия Малева вы предоставили соответствующую расшифровку в конгресс США?

— Решение об обнародовании этой информации принимал не Мельниченко. Его принимала оппозиция — депутаты Верховной Рады. И убедительно просили меня, чтобы эта информация была предана гласности. Это факт, что такой разговор между Малевым и Кучмой был. И расшифровку я передал председателю временной следственной комиссии ВР Александру Жиру. После этого Владимир Литвин попросил у Александра Жира запись этого разговора, после чего сообщил Жиру, что Леонид Кучма даст ответ через три дня. На третий день Малева убивают. Это что — стечение обстоятельств? Этот факт должны были расследовать, после того как убили Малева. Кучма распоясался полностью, и нужно было как-то реагировать на его криминальные дела. Понятно, что правительство США не должно было заниматься расследованием убийства Гонгадзе. А вот американцы провели экспертизу разговора Кучмы с Малевым, и это не прихоть Мельниченко. Я делал и говорил то, что решила временная следственная комиссия. Жаль, что в Украине отсутствует суд присяжных: подобные преступления должны оценивать люди, основываясь на чувстве справедливости.

Как все обстояло на самом деле

— Сколько существует копий вашего архива и записывающих устройств?

— Копий записей можно делать бесконечное множество. Многие из них — как правдивые, так и фальшивые — оказались в Интернете, их мог скачать кто угодно. Люди трактуют ситуацию с выгодой для себя. Во временную парламентскую комиссию я передал десятки и десятки часов. Там много фамилий. Куда они делись — я не знаю: некоторые записи могли использоваться в политической борьбе, для шантажа и дискредитации. Все зависело от того, в чьи руки они попадали. Кое-кто хотел элементарно заработать деньги. Но ответственность за это лежит на временной парламентской комиссии.

— Но вы же сами неоднократно повторяли, что все записи находятся под вашим контролем?

— Речь идет об оригиналах записей. Я передавал копии в Верховную Раду. Дальше процесс уже идет неуправляемый.

— Если ваши записи приобщены к делу в качестве вещественных доказательств, то в каком объеме их считают таковыми? Например, фрагмент о "Кольчугах" не получил фактического подтверждения. Их же в Ираке так и не нашли?

— "Кольчуги" были найдены, а правительство США пошло на сделку с Кучмой — это общеизвестно. Украина просто выключила систему пассивной локации.

— Я никогда об этом не слышал...

— Спросите, например, у Александра Мороза — он об этом знает. Да, "Кольчуги" действительно превратились в груду металлолома. После этого и началось сотрудничество по предоставлению США гарантий Кучме.

— Это настоящая сенсация. Но вернемся к экспертизе. Итак, по-вашему, необходимо провести еще одну экспертизу записей?

— Я всего-навсего свидетель. Я не подаю ходатайства, а выполняю то, что требует от меня следствие. От меня потребовались записи — я их предоставил. Я хотел бы лишь одного: чтобы максимальному количеству записей была дана правовая оценка. К примеру, на записях нет слова "убить". Там четко зафиксировано, что Кучма с самого начала хотел правовым методом разобраться с Гонгадзе. "Может, на него в суд подать, или пусть прокуратура этим займется", — говорил президент. А Владимир Литвин ему советует: "Нет, пусть Кравченко (в то время министр внутренних дел Украины. — Авт.) своими методами на него подействует!"

"Я документировал преступления, рискуя жизнью"

— Вы не могли бы пояснить, почему тему Гонгадзе обсуждали три месяца? Задействовали генералов, полковников, министров. Причем нынешний свидетель Алексей Пукач указывал в появившемся в российской прессе письме, что "тело Гонгадзе" принадлежит другому гражданину. У вас есть пояснение?

— Вопрос о длительности подготовки следует задать Леониду Деркачу и Леониду Кучме. На записях есть хронология, когда Гонгадзе обратился в прокуратуру по факту слежки за ним — это на определенное время замедлило процесс. В "Зеркале недели" была статья о влиянии политиков на СМИ, после чего за Юлией Мостовой также начали следить. Это делалось для того, чтобы найти источники, откуда она берет информацию. Мы можем, конечно, говорить и о слухах, и о сплетнях. И даже о письме, которое якобы писал Пукач, но он его не писал — это доказанный факт. Провокаторов в этом деле много. Я тоже могу верить или не верить, но экспертизу никто не отменял.

— Вы верите, что Гонгадзе мертв? С экспертизой "таращанского тела" не все ясно: группа крови в автомобиле, в котором журналиста якобы вывозили, не совпадает с группой крови найденного тела...

— Многие до сих пор играют на чувствах матери, которой в глубине души хочется верить, что ее сын жив. И только следствие должно дать ответ: кто организатор и исполнитель. Я всей душой верю в то, что истинное правосудие восторжествует и все виновные понесут справедливое наказание. Никакого истечения срока давности быть не должно. Общество этим делом так наэлектризовано, что обойтись без осужденных невозможно.

— Кстати, о Литвине. Вы неоднократно говорили, что у Литвина были личные мотивы для убийства Гонгадзе. А какие мотивы были у президента Кучмы?

— Я уже ранее говорил, что у Кучмы не было личных мотивов, чтобы жестоко и цинично расправиться с журналистом Георгием Гонгадзе. Его "накрутили", зная, как он реагирует на критические публикации. По той информации, которой я владею, нередко ему показывали вовсе не публикации Гонгадзе. Леонид Кучма в этом деле должен выступать в качестве свидетеля. Кто ему давал газету "Зеркало недели", статья в которой дала "старт" президентскому гневу? Почему эта статья появилась в газете? И многое-многое другое.

— Скажите, сколько всего было записано часов?

— Более тысячи часов. Я документировал преступления, рискуя жизнью. Хотел, чтобы этим действиям была дана правовая оценка. Генеральная прокуратура Украины получила записи вполне законным путем: их предоставил человек, который их сделал. Да, не морально делать записи, но убивать — разве это морально? Не было закона, позволявшего легально записывать президента! Я действовал как гражданин Украины и имел на это право.

— А есть записи, сделанные после 16 сентября 2000 года, когда стало известно, что Гонгадзе пропал?

— Есть. И разговоры, касающиеся Гонгадзе, я передал в Генеральную прокуратуру. В некоторых разговорах Литвин докладывает Кучме о том, как сделать так, чтобы "погасить" в прессе шум вокруг исчезновения Гонгадзе. И Литвин докладывает, как он проинструктировал Игоря Сторожука и Вадима Долганова (оба в то время работали на Первом Национальном. — Авт.), чтобы они "зомбировали" население Украины. Им нужно было сделать так, чтобы в статьях, в новостях все было радужно и красиво. Зачем тоскливые материалы о том, как в шахтах гибнут люди? Страна должна "процветать" в прессе и на ТВ. Вспомните, как смеялся Потебенько, когда Гонгадзе исчез, — мол, чеченцы его украли.

— К вопросу о зомбировании. Владимир Цвиль — автор книги "В центре "кассетного скандала" пишет о том, что у вас было сильное сотрясение мозга и вы страдали ретроградной амнезией. Это так?

— Цвилю доверять нельзя. Его книга — клевета, я за это подал на него в суд. Книга, которую, кстати, написал не он, писалась с целью дискредитировать меня. Разве может такое случиться, чтобы человек, по его словам, помогавший врагу Кучмы, становился в период его правления консулом?

— Еще один эпизод, связанный с версиями убийства. Представитель Фонда гражданских свобод Александр Гольдфарб утверждал, что подал в Генпрокуратуру заявление, в котором указал, что за исчезновением Гонгадзе стоят лидер социалистов Александр Мороз и президент "Альфа-банка" (Россия) Михаил Фридман. Вам известна судьба этого заявления?

— Заявление появилось после моего официального обращения в СБУ с требованием прекратить деятельность Бориса Березовского и его команды на территории Украины. Это было сделано 30 марта 2005 года. Но я не имею доступа к материалам дела — я свидетель. Пусть Кучме помогают березовские, гольдфарбы, цвили, теличенки.

— Минуточку, Валентина Теличенко — адвокат вдовы журналиста Мирославы Гонгадзе. И она, по-вашему, работает на Кучму?

— Об этом я заявлял уже несколько лет назад. И даже рекомендовал Мирославе сменить адвоката, поскольку Теличенко — адвокат Кучмы.

— Некоторые издания растиражировали ваши слова о том, что Путин, в случае победы на выборах в 2012 году, добьется устранения Януковича от власти...

— По той информации, которая у меня есть, Виктора Януковича будут пытаться устранить с должности президента.

— И последний вопрос. Будет ли судебный процесс? Как долго он будет длиться и чем может завершиться?

— Вопрос не ко мне. Нет ничего в этой жизни важнее, чем торжество справедливости. Кучма не хотел, чтобы Янукович становился президентом Украины и в 2005 году просто выставил его пугалом. Виктору Януковичу сейчас не позавидуешь. На него будут давить — и россияне, и американцы, в том числе и внутри страны. И от того, насколько Виктор Федорович способен выдержать этот прессинг, будет зависеть и его политическое будущее, и судьба всей страны.

Интервью взял Леонид Пантелеев, "Столичные новости ".

Если Вы заметили орфографическую ошибку, напишите нам.