Интервью 2019-09-16T04:03:54+03:00
Українські Новини
Экс-глава Службы внешней разведки Виктор Гвоздь: очень мало успешных миротворческих миссий ООН. Все равно все

Экс-глава Службы внешней разведки Виктор Гвоздь: очень мало успешных миротворческих миссий ООН. Все равно все будет решаться в совершенно других местах и ​​в других кабинетах

Виктор Гвоздь. Фото: пресс-служба
Виктор Гвоздь. Фото: пресс-служба

Одна из наиболее горячих и обсуждаемых тем на сегодня – введение миротворческой миссии ООН на Донбасс. Еще в 2015 году с предложением о развертывании миротворческого контингента на Донбассе выступила Украина, однако наибольший ажиотаж вокруг этого вопроса возник после внесения Россией резолюции в Совет безопасности ООН со своим видением размещения такой миссии.

Первоначально Россия предложила разместить миротворцев только на линии разграничения для охраны наблюдателей мониторинговой миссии ОБСЕ. Безусловно, такой вариант не устроил бы ни Украину, ни ее западных партнеров. Однако это положило начало переговорному процессу, основной площадкой для которого стали встречи спецпредставителя США Курта Волкера и помощника российского президента Владислава Суркова. Одновременно, бывший генеральный секретарь НАТО Андерс фог Расмуссен озвучил доклад, в котором указывались детали – численность миротворцев миссии, какие страны могут войти в ее состав и принцип размещения контингента. Доклад был озвучен в ходе Мюнхенской конференции по безопасности 17 февраля.

Українські Новини решили разобраться во внутренней структуре миротворческих миссий, процедуре и механизмах принятия решения о введении контингента ООН, а также особенностях работы “голубых касок” в конфликтных зонах.

Собеседник агентства - Виктор Гвоздь – кадровый разведчик, военный и дипломат. После Евромайдана был назначен на пост главы Службы внешней разведки и руководил секретной службой до апреля 2016 года.

В 1993-1995 годы участвовал в миротворческих миссиях ООН на территории бывшей Югославии. О тех временах рассказывает не без ностальгии, поскольку отправился туда представителем ВСУ и попал в главный штаб ООН в Загребе в тыловой отдел, который занимался вопросами обеспечения, что позволило ему ездить по всей миссии и видеть работу организации изнутри. Уехав оттуда, в 1996-м Гвоздь вернулся военным атташе в Хорватию и Боснию и Герцеговину. Через некоторое время службы, в 2000-2003 годах, был направлен как представитель Министерства обороны в постоянное представительство Украины при ООН в Нью-Йорк. Он сам признается, что благодаря такому послужному списку видел работу миротворческих сил с самых разных сторон.

Виктор Иванович, вы принимали участие в миротворческой миссии ООН в бывшей Югославии в 90-е годы. Расскажите, как это было?

Я попал туда в 1993 году. В то время в Сараево уже находился 240-й украинский отдельный специальный батальон, который выполнял свои функции в этом очень непростом регионе. Кроме украинского подразделения, была группа офицеров в самом штабе сектора, в Сараево. В то время я был в составе Главного штаба войск ООН в бывшей Югославии в Загребе, Республика Хорватия. Сначала нас было двое, а затем прибыл еще один офицер. Фактически мы были не только штабными офицерами UNPROFOR, но и одновременно представителями украинского контингента в этом важном месте. Загреб был ключевой точкой, потому что через него осуществлялись все коммуникации со всей миссией. И самое главное, что все прибывающие или отбывающие украинские военнослужащие – все ехали через Загреб (за исключением ротации батальона в Боснии), поэтому мы могли оказать им различную помощь, какое-то содействие. В то время у штабных офицеров были дипломатические паспорта. Мы имели определенный дипломатический иммунитет, хотя он и был ограничен.

Нужно понимать, что в миссиях кроме военных подразделений, есть еще отдельные военные наблюдатели, так называемые military observers. Их обязанностью было патрулирование конкретных зон территории миссии и доклад о выполнении мандата конфликтующими сторонами. Если военные подразделения выполняли свои обязанности на каких-то линиях разграничения, блокпостах, то наблюдатели, как правило, ездили на машинах парами и наблюдали за выполнением мандата миссии. Как правило, это представители разных стран, объединенных в одну группу. Они не входят непосредственно в состав национальных военных контингентов.

Кроме военного контингента и военных наблюдателей, есть еще гражданский полицейский контингент. Я как раз принимал первую группу гражданских полицейских. Это были сотрудники украинской милиции. Они также занимались наблюдением, но в большей степени следили, чтобы противоборствующие стороны не нарушали порядок и придерживались требований закона.

То есть их степень ответственности касалась гражданского населения?

Абсолютно. Они наблюдали, чтобы местное население придерживалось закона, так как часто возникали конфликты на бытовом уровне.

Затем я принимал наших первых вертолетчиков, которых разместили в Восточной Славонии. В Хорватии и Боснии и Герцеговине, где я находился в качестве военного атташе, пришлось решать разные вопросы, касающиеся миротворческого контингента. Начиная от предоставления помощи в консульских вопросах до более сложных, например, когда разбился наш вертолет. Тогда, в сентябре 1997 года, погиб заместитель руководителя миссии в Боснии, немецкий дипломат Герд Вагнер и много американских специалистов, военных наблюдателей, а нашему экипажу удалось остаться в живых.

Сколько военнослужащих в те годы насчитывал наш контингент?

Более тысячи человек. Очень большая миссия. В целом, начиная с 1992 года, мы участвовали приблизительно в 20 миротворческих операциях, более 37 тыс. наших военнослужащих прошли службу в конфликтных зонах.

С какими сложностями сталкиваются миротворцы во время операций?

Сложностей много. Прежде всего, необходимо учитывать, что миротворцы находятся в совсем незнакомой стране. Вернемся опять же к бывшей Югославии. 240-й батальон находился в Сараево, в Боснии. Там - мультинациональное население, конфликт шел фактически между хорватами - католиками, боснийцами - мусульманами и православными - сербами. Украина - страна православная. Если возникает какой-то конфликт, а батальон не допускает столкновений, мусульмане начинают обвинять украинцев в предвзятости, мол, вот вы нас ущемляете… Почему на первых порах в состав миротворческого контингента Украины вошли офицеры-разведчики? Во-первых, они владели иностранными языками, хорошо знали регион. Во-вторых, им нередко нужно было действовать дипломатично и решать множество вопросов, включая обеспечение местного населения питьевой водой, электричеством.

В то время еще одной проблемой был отрыв личного состава от родного дома, потому что зачастую не было элементарно связи.

С другой стороны, многие офицеры пытались попасть на службу в батальон, чтобы заработать каких-то денег. Если в Украине тогда зарплаты были около 20-30 долларов, в миссии – от 600 до 800 долларов США.

По какому принципу принимается решение о том, кто из военнослужащих примет участие в миротворческой миссии?

Когда принимается решение о введении украинского контингента, подразделения формируются самой страной. Решение принимает непосредственно Министерство обороны. Первый украинский миротворческий батальон формировался на базе Днепропетровской армии. Отбирали по такому принципу: будущий миротворец должен отвечать профессиональным требованиям, быть психологически устойчивым, без вредных привычек. Специальные комиссии дополнительно проверяли соответствие военного необходимым критериям. Первым командиром такого батальона был заместитель разведывательного отдела армии, полковник В. Сидоренко. Военные наблюдатели отбираются индивидуально. Они должны в совершенстве знать английский, при помощи которого общаются и информируют руководство миротворческой миссии, а также обладать надлежащими навыками управления автомобильной техникой. Кроме того, им необходима психологическая готовность к действиям в сложных полевых и боевых условиях.

Были случаи, когда некоторые психологически не выдерживали увиденного - убитых детей и женщин, пожилых людей. Например, в 60-м батальоне один из наших бойцов, вернувшись после серьезных боев, прошедших между хорватами и сербами с большим числом погибших, покончил жизнь самоубийством.

А как действуют миротворцы, если начинается эскалация боевых действий?

По большому счету, они должны защищать самих себя. Оружие выдается миротворцам исключительно для своей защиты. Они не участвуют в эскалации, но докладывают о ситуации в  высшие инстанции, чтобы эту эскалацию остановить. Миротворческая миссия отличается от силовых или операций НАТО тем, что она не участвует в боевых действиях. Хотя в истории ООН есть операции по принуждению к миру. Но их не так уж и много.

Получается, они могут использовать оружие только для самозащиты?

Однозначно. Например, голландский батальон охранял анклав Сребреницу, где были мусульмане. И когда сербы начали наступление, голландцы отошли, и к сербам попало в плен боснийское население. Пленных мужчин и подростков отделили и… расстреляли. Всех. Погибли тысячи мусульман… А голландский батальон стоял в стороне, не принимая никаких мер.

И сделать ничего не мог?

Как сказать… Например, украинский батальон, который находился в населенном пункте Жепа, неподалеку от Сребреницы, и оказался в похожей ситуации, не вступил в боевые действия, но решительно встал между противоборствующими сторонами, не допустив такого убийства. Потом начались переговоры, и все закончилось мирно.

Нужно сказать, что успешных миротворческих миссий ООН не так уж и много. Напомню, первые миротворческие миссии в истории ООН, как на Ближнем Востоке, которые начались еще в 1948 году, так и на индо-пакистанской границе, 1949 года, не завершены до сих пор. Представьте себе: они длятся почти 70 лет. Хотя можно привести пример и миссии успешной. Кстати, решающую роль в такой миссии сыграл мощный украинский контингент. Это было в Сьерра-Леоне. Но отмечу, что каждая миротворческая миссия – уникальна, не похожа ни на одну другую, и ее результаты зависят от множества факторов.

Проходят ли перед участием в операциях украинские военные специальную подготовку?

У нас есть центр подготовки миротворческих операций в Яворове, во Львовской области, где полностью отрабатываются все элементы, которые могут возникнуть при выполнении миротворческих миссий. Например, работа на блокпостах, сопровождение колонн, участие в гуманитарных вопросов. Там созданы базы, условия для радиообмена, чтобы военнослужащие могли правильно заниматься радиообменом на английском языке. Сегодня все подразделения, планирующие участвовать в миротворческих операциях, проходят соответствующую подготовку.

Кто проводит обучение? Зарубежные инструкторы?

Есть инструкторы и свои, и зарубежные. Миротворческие стандарты ООН фактически соответствуют стандартам НАТО. Мы приглашаем иностранных инструкторов, потому что у них больший опыт. Но на сегодняшний день у нас достаточно и своих специалистов, они во многих местах побывали и могут проводить собственные инструктажи.

Как происходит взаимодействие с контингентом других стран?

Миротворческая миссия состоит не только из военных контингентов, как все почему-то думают. Вообще всю миссию возглавляет гражданский, так называемый, специальный представитель генерального секретаря ООН. Он выступает в качестве политического руководителя миссии и отвечает за выполнение всего ее мандата. Мандат утверждается в Совете безопасности ООН. Кроме того, назначается и военный руководитель - командующий этой миссии. Но он уже выполняет указания политического руководства. Кроме того, есть тыловое обеспечение, которым занимается Департамент полевых операций Секретариата ООН, который руководит всей логистикой миссии. Оперативная коммуникация и координация всей миссии проводится на ежедневных совещаниях командующим миссии, задания корректируются с командирами контингентов.

Есть штабы, которые планируют где и что необходимо выполнять. Задачи поступают по радиосвязи и другим средствам коммуникации. Успех миссии зависит от качества и уровня подготовки самого руководящего состава, как политического, так и военного. Многое в выполнении мандата миссии также зависит от незаангажированности самих миротворцев на разных уровнях.

Сейчас завершается мандат миротворческой миссии в Либерии, украинские военнослужащие возвращаются в Украину. Что их ждет в дальнейшем?

Они вернутся домой, пойдут в свои подразделения и будут служить дальше. Контрактники смогут вернуться к гражданской жизни. Мы сегодня принимаем участие в 7 операциях, вскоре будет 6, с учетом завершения миссии в Либерии.

Кстати, как я уже отмечал выше, благодаря нашему контингенту в Сьерра-Леоне, эта миссия считается успешной. В Сьерра-Леоне шла длительная гражданская война, и туда направлялись контингенты в основном из азиатских стран: Пакистана, Индии, Бангладеша. Фактически, на миротворчестве эти страны зарабатывают деньги. В этих контингентах личного состава достаточно, но существуют проблемы с боевой техникой. Там был необходим вертолетный отряд, поскольку Сьерра-Леоне специфическая страна со своим рельефом, джунглями, там нужно было перелетать через заливы и работать на побережье океана. Я как раз тогда занимал должность военного советника в миссии Украины при ООН и выполнял обязанности координатора между Департаментом миротворческих операций Секретариата ООН и Министерством обороны Украины.

При технической обработке нашего участия в этой миссии мы договорились, что Украина предоставит для азиатских контингентов технику. У нас в то время была такая возможность. ООН обязана это компенсировать. На практике это выглядит так: есть перечень имущества страны, которое используется в миссии, а представитель тыла ООН раз в полгода проводит его учет, так называемый in - и out survey. Если имущество теряется или уничтожается - ООН это компенсирует. За каждую потерянную единицу боевой техники страна получает серьезное возмещение. Мы поставили туда более сотни БТР-ов и материально-техническое обеспечение, ведь эту технику необходимо обслуживать.

Тут еще важен вопрос участия. Участие в миротворческих операциях - это хорошая практическая школа для наших военных. Армия, которая не воюет и не принимает участие в различных операциях, даже миротворческих, постепенно бюрократизируется и теряет боеспособность. Столько, сколько наши вертолетчики летали в миссиях, они никогда не налетали бы здесь. Поэтому наш контингент ехал туда не только ради денег, но и за боевым опытом.

По большому счету, мы можем утверждать, что Украина заинтересована в более активном участии в миротворческих операциях?

Абсолютно. Мы обладаем достаточно подготовленным контингентом в отличие от стран третьего мира. ООН нас всегда охотно приглашает. Поэтому мы и присутствуем в Конго, на Кипре, в Косово, в Кот-д'Ивуаре, Судане. Это сложные страны. С другой стороны, учитывая сегодняшнюю войну на востоке нашей страны, нам нужен наш военный ресурс здесь, в Украине.

Каким образом оплачивается работа миротворцев? И компенсирует ли государство потери семьям погибших, когда теряет своих миротворцев?

За каждого человека ООН платит приблизительно 1 330 долларов в месяц (может что-то изменилось за последнее время, я не отслеживал данный вопрос еще с середины 2000 года, но, думаю, не существенно). Необходимо учитывать, что ООН платит не конкретному человеку, а государству. А государство уже определяет, сколько заплатить миротворцу. В США, Норвегии, Финляндии, Швеции, например, государство еще и доплачивает. Потому что никто за 1 300 долларов в миротворческую миссию не поедет. У нас, я знаю, государство, наоборот, еще и забирало у миротворцев. Если наш человек получал ранение, опять же идет компенсация государству, а государство определяет размер компенсации этому человеку. Если речь идет о военных наблюдателях, им непосредственно сама миссия выплачивает суточные. Бюджет миссии ежегодно утверждает Генеральная ассамблея ООН.

Давайте перейдем к вопросу возможного введения миротворческой миссии на Донбасс. В последнее время эта тема не утихает, да и руководство страны обсуждает его на всевозможных международных площадках. Можете детально разъяснить механизм принятия решения о введении такой миссии в структурах ООН?

Сначала изучается ситуация. У генерального секретаря ООН есть заместитель по вопросам миротворческих операций. Ему подчинены несколько департаментов: политический департамент, департамент по миротворческим операциям и департамент полевых операций. Задача политического департамента собрать всю информацию о происходящем в регионе, где планируется миссия: какие там условия, смогут ли стороны обеспечить безопасность миротворцам, определить, определяется, какие задачи будут стоять перед миссией. Далее генсек, с учетом полученной информации, выносит предложение на рассмотрение Совета безопасности о введении миссии с определенным мандатом. В Совете безопасности 5 постоянных и 8 непостоянных членов, которые принимают решение.

Мандат определяет задачи миссии и перечень стран, которые будут в ней участвовать. Задачи миссии определяет политический департамент. Военный департамент определяет непосредственно численность войск и виды боевой техники. Он посылает техническую миссию в регион. Они выезжают, смотрят, сколько нужно сил, чтобы выполнить задачи мандата. Затем рассылают запрос всем членам ООН относительно предоставления своих контингентов и изучают, кто предоставил свои предложения. По их результатам департамент подает перечень стран на утверждение. Это называется force generation – “генерация сил".

Затем подключается тыловой департамент. Он определяет материально-техническое обеспечение, необходимое для развертывания миротворческой миссии. Когда это все согласовывается, выезжает передовая группа для подготовки места для контингента. Потом перебрасывается контингент, приезжает гражданская администрация во главе со специальным представителем ООН, его советниками, пресс-службой, политической секцией, отделом контактов с воюющими сторонами. Если необходимо, в миссии разворачивается миротворческий полицейский контингент. Два человека - спецпредставитель и руководитель военной миссии - назначаются генсеком.

Если принципиальное решение по Донбассу будет принято, сколько времени потребуется на развертывание миссии?

На это еще нет мандата. Но понадобится приблизительно год. Необходимо разработать мандат, технической миссии нужно выехать и посмотреть где и что они будут там делать… Да, на это уйдет где-то год, чтобы структура полностью развернулась. Это произойдет практически перед самыми выборами в Украине.

На последних переговорах спецпредставителя США Курта Волкера и помощника российского президента Владислава Суркова обсуждался вариант размещения миссии сначала вдоль линии соприкосновения и дальнейшего расширения ее мандата по всей территории Донбасса, включая участок российско-украинской границы. Кроме того, приблизительно по такому же принципу Андерс фон Рассмусен подготовил отчет, который был представлен в Мюнхене. Насколько такой формат может быть приемлемым для Украины?

У нас все это будет крутиться на выполнении “минских соглашений”. Ради процесса, возможно миссия и нужна, но что касается результата - 50/50. Мы же понимаем, что конфликт на Донбассе - не внутренний. Миротворческая миссия может быть гарантом выполнения каких-то частей “минских соглашений” и контролировать эту ситуацию. Сама идея миссии интересна, но с точки зрения результативности… Я еще раз говорю, что мало миротворческих миссий реально привели к чему-то путному. Все равно все будет решаться в совершенно других местах и ​​в других кабинетах.

Безусловно, многое зависит от мандата. Скорее всего, основной идеей будет мирная реинтеграция оккупированной части донецкого региона в правовое, конституционное поле Украины. Но опять же, как это все будет? По большому счету, две страны - постоянные члены Совета Безопасности ООН, Россия – которая фактически является инициатором этого конфликта, агрессором, и США, имеют абсолютно разное видение самого мандата, точнее путей его реализации. Мюнхенская конференция также показала, что еще далеко до общего видения непосредственно Украины и России. Нормандская четверка «скорее мертва, чем жива» с точки зрения какой-то эффективности.

Что касается тактических оперативных моментов на Востоке, то также складывается интересная ситуация. Например, на Балканах, если были враждующие стороны, между ними стояли ООН, и никто не двигался: ни сербы, в сторону хорватов, ни хорваты в сторону сербов. А у нас ежедневно тысячи людей пересекают линию разграничения в ту или иную сторону. Тогда возникает вопрос: что разводить? Те спорадические обстрелы?

Вы говорите, что ООН провела мало успешных миссий. Успеха не стоит ждать и в случае с Донбассом?

Повторяю, очень много непонятных вещей. Для чего нужны миротворцы? Для выполнения “минских соглашений”? Но что это нам даст, когда никто не контролирует границу? Во-вторых, о каком разведении сил идет речь? Они и так разведены. Контролировать что-либо? Неужели миссия ОБСЕ хуже контролирует, чем ООН. Это просто один из элементов попытки создать видимость решения вопроса. Все же понимают, что вопрос не в этом стоит. Должны сесть за стол переговоров те, кто действительно влияет на процесс. Поэтому я не очень верю в какую-то эффективность или серьезные результаты этой миссии.

И даже больше, снова вспоминая Хорватию, когда на выполнение Эрдутских соглашений была введена миссия ООН UNTAES, основной задачей которой была реинтеграция Восточной Славонии. Вроде все произошло. Но на самом ли деле тогда местные сербы и хорваты нашли общий язык? Информация, доходящая оттуда из открытых источников, свидетельствует о том, что не все там так просто. Еще далеко до настоящего примирения. Давайте гипотетически представим, что через несколько лет, если будет введена миротворческая миссия на Донбасс, де-юре произойдет так называемая реинтеграция, и мы получим фактически враждебный регион с особым статусом, органами власти, которые будут представлять представители местного населения, с разрушенной инфраструктурой и экономикой, с населением, у которого мозги промыты российской пропагандистской машиной и путинской Россией под боком с одной стороны, и Украиной, которая за четыре года практически не смогла провести эффективные внутренние реформы, со слабой экономикой и несформированным гражданским обществом. Боюсь, у нас будут печальные перспективы превратиться в серую зону перманентной стагнации и быть лакомым объектом для наших соседей в их геополитических гонках.

Поэтому, по моему мнению, миротворческая миссия ООН, как элемент выхода из тупиковой ситуации, в тактическом плане может иметь место, но стратегией должно быть проведение эффективных политических и экономических реформ, построение устойчивого и состоятельного общества, где всем гражданам Украины, независимо от запада или востока, будет комфортно. Если будет так, как когда-то с Германией (где из ее Восточной части люди бежали в Западную за лучшей жизнью), тогда и произойдет настоящая реинтеграция оккупированных территорий. Все остальное – “от лукавого”. А сможем ли мы это выполнить - зависит от каждого гражданина Украины. Единственное, что я знаю, так это то, что с этим так называемым уроком мы должны справиться самостоятельно.


Архив
Новости
Иван Кузнецов с женой Лесей. Фото: Фейсбук/Леся Кузнецова
Вдова Кузнецова, которого убил Стерненко, просит Зеленского и Рябошапко принять ее 11:25
Суд арестовал имущество экс-председателя НКРЭКУ Вовка 12:31
Заморозки до -4 ночью и +23 днем: во вторник в Украине будет контрастная погода 13:16 Карта
Есть необходимость перенести с декабря на октябрь: Порошенко прокомментировал слухи о "путче" 09:42
Бородянский перечит Зеленскому - не хочет менять языковой закон, хотя президент обещал это сделать 12:30
У Авакова затруднились сосчитать, сколько наградного оружия было роздано в этом году 07:05
Страшная катастрофа Boeing: в смерти всех пассажиров в Индонезии виноват пилот и проектирование 16:49
В США скончался владелец сети отелей Хилтон 11:49
Коломойский продает "Центрэнерго" российский уголь по цене выше "Роттердам+", - Корольчук 13:10
ГБР открыло дело против Парубия из-за возможной его причастности к беспорядкам в Одессе 2 мая 12:04
больше новостей

ok