Кровавые бенефициары: как друзья Путина зарейдерили западные активы в РФ

После полномасштабного вторжения российских войск в Украину более полутора тысяч западных компаний объявили о выходе с рынка РФ. Первая волна отказов от ведения бизнеса в стране-агрессоре была вызвана и беспрецедентными санкциями со стороны ЕС, США, G7 и других союзников Украины, и моральным давлением общественности. Компании стремились избежать репутационных потерь и не давать Кремлю возможности пополнять военный бюджет за счёт их налогов. Однако то, что должно было стать «отплатой» для России, превратилось в крупнейшую за последние десятилетия схему рейдерского поглощения западного бизнеса. Государство, олигархи и менеджеры, тесно связанные с Путиным, получили доступ к активам на астрономическую сумму в 3,5 триллиона рублей и уже заработали как минимум 223 миллиарда рублей чистой прибыли.

Крупнейшее рейдерство западного бизнеса в истории
Если в первые недели вторжения немало компаний действительно прекратили операционную деятельность или объявили о срочном выходе из России, то очень скоро на их пути встали колоссальные бюрократические и политические барьеры. Одно из ключевых решений Кремля – ввести для компаний из «недружественных стран» обязательные процедуры согласования любых сделок с российскими чиновниками. Среди обязательных условий – минимум 50% скидки от оценочной стоимости актива, а также «добровольный вклад» 5–10% в бюджет РФ, который фактически стал принудительным налогом на выход.

Летом и осенью 2022 года была запущена специальная межведомственная комиссия, возглавляемая министром финансов Антоном Силуановым, которая утверждает каждую продажу бизнеса «недружественных» иностранных компаний. Более того, указы Путина предоставили правительству право фактически принудительно менять согласованного покупателя или же уменьшать цену в последний момент. Те же, кто хотел выйти быстрее и избежать судебных тяжб, вынуждены были соглашаться на символические сделки – например, за 1 евро или 1 рубль. Всё это и объясняет, почему многие международные гиганты, заявив о планах ухода, фактически застряли в России, ожидая разрешения на продажу или вообще теряя контроль над своей собственностью.

С начала войны полностью ушли из России лишь около 10% западных компаний, в то время как именно на эти компании и обрушился самый тяжёлый груз потерь. Остальные, несмотря на заявления и осуждение общественности, или пытаются «консервировать» свои активы, или продают их с гигантской скидкой часто «нужным» людям в окружении Путина. Таким образом, своеобразное крупнейшее рейдерство западного бизнеса в истории продолжается – под покровом российского законодательства и при прямой поддержке ФСБ, других силовых органов и чиновников, которые давят на местный менеджмент, начинают уголовные дела и блокируют активы банков или производств.

Результатом этой массовой вынужденной распродажи стало более 100 крупных сделок, в которых инициаторами выступали транснациональные бренды: от автоконцернов Renault, Nissan, Mercedes и Toyota до сети ресторанов McDonald’s, от банков Société Générale, Home Credit до нефтегазовых компаний Shell, TotalEnergies. По приблизительным оценкам, совокупная балансовая стоимость купленных у западных владельцев активов достигла 3,5 триллиона рублей, а чистая прибыль, полученная только в 2022 году новыми владельцами, равна как минимум 223 миллиардам рублей.

Топ кровавых бенефициаров
Западные компании, которые уходили из РФ, часто не могли свободно выбирать покупателя. Российские чиновники отклоняли невыгодные для Кремля варианты, вместо этого предлагали своих приближённых лиц. Среди новых владельцев – крупные «кошельки» режима, олигархи и менеджеры, тесно связанные с властью. Некоторые из них и ранее были под санкциями, другие оставались в тени, сохраняя «чистый» юридический статус для того, чтобы теперь без препятствий скупать брошенный бизнес.

Безусловным «чемпионом» оказался олигарх Владимир Потанин, которого называют «самым богатым российским бизнесменом». Именно он через свой холдинг «Интеррос» приобрёл Росбанк и две страховые компании, которые принадлежали французской Société Générale, а также ранее выкупил «Тинькофф банк» у предпринимателя Олега Тинькова, который публично выступал против войны и заявлял, что был вынужден продать актив с огромной скидкой. В планах Потанина – приобретение доли «Яндекса» (вместе с другими миллиардерми). По подсчётам журналистов, его «добыча» превышает 1,6 триллиона рублей стоимости чистых активов – фактически это почти половина от всех крупнейших сделок по распродаже западных компаний.

На втором месте по масштабам приобретений оказался Иван Тиришкін, бывший руководитель РТС и «СПБ биржи». Он скупил у чешской группы PPF (принадлежавшей бизнесмену Петру Келлнеру, который погиб в 2021 году, однако компания продолжала его дело) российский Home Credit, а с ним микрофинансовую организацию, страховую компанию и коллекторскую службу. Пакет активов, достался Тиришкіну, по стоимости чистых активов составлял около 262 миллиардов рублей.

В отдельную категорию стоит выделить Леонида Михельсона и Геннадия Тимченко, давних друзей Путина и совладельцев гигантов «Новатэк» и «Сибур». Они стали владельцами доли французской TotalEnergies в «Тернефтегазе» и британской Shell в проекте «Сахалин-2». «Новатэк» благодаря этим приобретениям получил около 40 миллиардов рублей чистой прибыли всего за один год. «Сибур», со своей стороны, получил 50% совместного производства с бельгийской Solvay, а также посредством контролируемой им структуры НИПИГАЗ выкупил долю Technip Energies в проекте «Арктик СПГ 2». Чистая прибыль «Сибура» от новоприобретённых активов достигла 31 миллиарда рублей. Оба бизнесмена – Михельсон и Тимченко – находятся в тесных кругах Кремля, так что могут рассчитывать на дальнейшие «золотые предложения», когда очередная иностранная компания покинет рынок.

Среди других бенефициаров стоит отметить и действия государственных структур: Национальный институт автомобильных технологий (НАМИ) за 1 символический евро получил завод Nissan в Петербурге и долю французской Renault в АвтоВАЗе, причём Renault сохранила за собой опцион на возвращение в течение шести лет. Автоконцерн Mercedes передал свой завод дилеру «Автодом», а бывший McDonald’s перешёл в руки бывшего франчайзи в Сибири Александра Говора и Юрия Кушнера, которые переименовали его в «Вкусно – и точка». Правда, новые «мак-заведения» на данный момент убыточны, однако потенциальная выгода заключается в самом масштабе сети.

Множество активов захватили и менеджеры, которые ранее работали в западных компаниях. В таких случаях часто подписывается тайный опцион: если ситуация изменится, бывший владелец может вернуться и выкупить бизнес. При этом в некоторых случаях кремль требует от российского менеджера залог или прописывает в договоре возможность государству принудительно взять актив «под контроль» в случае попытки полностью свернуть деятельность.

«Захватывали» не только компании в банковском и промышленном секторе. За бесценок перешли пивоваренные заводы (Carlsberg, Heineken), кофейни (Starbucks), магазины товаров для дома (OBI), торговые сети одежды (Lamoda, Reserved, Mohito, которые принадлежали польской LPP), строительные и инженерные гиганты (прибыльные подразделения бельгийской Solvay или французской Air Liquide), логистические подразделения таких компаний, как Kuehne+Nagel, концерны по производству техники и автозапчастей (Continental, Bridgestone) и т.д. В некоторых случаях (Starbucks, OBI) в реестрах фигурировали структуры, связанные с соратниками главы Чечни Рамзана Кадирова. Такие «прокладки» показывают, что Кремль использует уход западных владельцев для расширения влияния не только федеральных бизнесменов, но и региональных феодалов.

Почему на Западе об этом молчат
Казалось бы, уход западных компаний должен был стать громким ударом по России и сильно ударить по её экономике. Но на практике Кремль держал контроль над ситуацией: от согласований «правильного» покупателя до законодательных механизмов, которые блокируют любые невыгодные для РФ сделки. Большинство публичных комментариев международных брендов сводится к признанию убытков, о которых уже отчитались в финансовых отчётах (некоторые списали до миллиарда евро). Однако детали принудительных распродаж, в частности точной «дисконтной» цены, часто умалчиваются, чтобы избежать дополнительного репутационного скандала и не провоцировать российскую сторону на ещё более жесткие репрессии.

Часто компании не желают открыто говорить о том, как именно занижалась цена, потому что боятся встречных судебных исков от российских органов. Кроме того, немало корпораций осталось в, так сказать, «подвешенном» состоянии: им ещё предстоит получить реальные деньги от продажи (часто разблокировка средств осложнена правилами Кремля), или, наоборот, они рискуют, что россияне могут конфисковать остаток их имущества. Кроме того, значительным фактором остаются сомнения относительно дальнейшего развития войны: некоторые менеджеры всё ещё надеются на условное «нормализацию» и возвращение, тогда как другие банально не нашли покупателей, которые не принадлежали бы к окружению Путина, и не хотели «дарить» свои активы реальным военным спонсорам.

Покинутые активы финансируют войну и террор
Самое страшное в схемах Кремля заключается не только в «пиратском» захвате собственности, но и в том, что преимущественно прибыльные бизнесы после ухода западных владельцев продолжают работать и платить налоги в российский бюджет, откуда финансируется война против Украины. В 2022 году более сотни крупных новых владельцев не только покрыли расходы на покупку активов, но и получили общую чистую выгоду в 223 миллиарда рублей, чем укрепили финансовую базу РФ.

По сути, Кремль обратил ситуацию с санкциями и давлением на Россию себе на пользу. Если в начале агрессии казалось, что уход таких гигантов, как McDonald’s, Renault, Shell, Mercedes, Volkswagen или IKEA, станет мощным ударом по российскому рынку, то по итогам значительная часть компаний просто сменила вывеску, сохранив при этом работающие заводы и каналы сбыта. Тот же McDonald’s превратился в «Вкусно – и точка», Starbucks получил название «Stars Coffee» (в регионах – вариации на тему кофейного бренда), Nissan с завода в Петербурге передал производственные линии государственному институту НАМИ, Renault – АвтоВАЗу, а Michelin, Continental, Bridgestone и другие производители шин и автокомпонентов уступили свои доли российским «партнёрам», приближённым к Кремлю.

Запад, хотя и пытается давить новыми пакетами санкций, в целом мало что может сделать против подобной внутренней национализации – разве что усиливать ограничения, чтобы исключить доступ новых российских владельцев к критическим технологиям и оборудованию. Однако, как свидетельствуют многочисленные случаи параллельного импорта, Россия находит обходные пути, закупая необходимые товары через партнерские страны (Турцию, Китай, ОАЭ) или сомнительные офшорные схемы.

На фоне этих событий больше всего проигрывают, конечно, украинцы, ведь каждая гривна или доллар, оказавшиеся в военном бюджете РФ, затем материализуются в ракетах, которые летят в украинские города. Проигрыш также и для мировой экономики, потому что Россия фактически демонстрирует, что никакой цивилизованный правопорядок ей не указ, если речь идёт об «отжиме» активов из «недружественных» стран. Это подрывает фундаментальные принципы международного инвестирования и создаёт прецедент государственного рекета.

От неблагоприятной распродажи страдают и сами западные корпорации, которым приходится фактически дарить свои многолетние наработки российским бизнесменам или государству. Аресты активов UniCredit, Deutsche Bank, Commerzbank и ряд других конфискаций, осуществлённых указами Путина или через российские суды, – дополнительные сигналы: в этой стране нет настоящего уважения к частной собственности. Парадоксально, но в итоге Кремль поддерживает видимость нормального «потребительского рая» для населения, ведь в магазинах по-прежнему есть и кока-кола из-за рубежа, и сети, похожие на McDonald’s, и банки, которые сменили вывеску, но обслуживают клиентов по старым стандартам. Экономика держится на заменителях и «адаптированных» брендах, тогда как западный мир ищет способы – то ли ужесточением санкций, то ли повышением репутационного давления – заставить Кремль платить настоящую цену за войну.

Ни один из этих процессов не является безвозвратным. Некоторые компании сохранили за собой опцион на обратное возвращение в течение нескольких лет; другие же ждут компенсации, обращаются в международные суды, пытаются добиться ареста российских государственных активов за рубежом. Однако на данный момент очевидно: рейдерское захват западных активов стало одной из крупных опор экономики РФ в условиях войны, согрело лояльность путинских олигархов, подкормило российский бюджет и в очередной раз доказало, что в путинской России не существует ни прозрачного рынка, ни гарантий собственности для иностранцев. Всё это ещё раз подчеркивает: легальных и цивилизованных инструментов, чтобы остановить такое пиратство внутри самой РФ, не существует. Остаётся лишь продолжать санкционное давление, ограничивать возможности обхода санкций, а также помнить, что любые новые инвестиции в экономику страны-агрессора не просто рискованны, а непосредственно способствуют затягиванию жестокой войны против Украины.