Удары Украины по российским НПЗ: стратегия на 2025 год

Контекст

С сентября 2023 года Украина начала масштабную кампанию ударов по нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) и нефтебазам в глубоком тылу России. Интенсивность этих атак постепенно возрастала, и к концу 2024 года количество подтверждённых атак превысило сотню. Кроме того, были поражены отдельные военные аэродромы, ремонтные заводы, а также склады горюче-смазочных материалов и даже объекты, связанные с производством ракетной техники. Россия, экономика которой в значительной степени держится на доходах от нефтегазового сектора, всё более ощутимо страдает от таких ударов, что напрямую влияет как на её бюджет, так и на военные возможности.

Сигналы о начале системной кампании появились ещё в 2022 году, когда украинские беспилотники нанесли первые «символические» удары по Новошахтинскому НПЗ (июнь) и нефтебазам в Орле и Рязанской области (ноябрь–декабрь). Тогда же состоялась атака на авиабазу «Энгельс», где были повреждены стратегические бомбардировщики Ту-95. Впрочем, в 2022 году такие действия носили скорее «точечный» характер. Однако в течение 2023–2024 годов темпы ударов существенно ускорились, а их география и цели расширились: теперь под прицел попали не только НПЗ, но и объекты газопереработки, крупные нефтеперекачивающие станции, военные заводы и аэродромы.

По данным, собранным из официальных сообщений, местных СМИ и сети независимых исследователей, больше всего страдают Ростовская, Краснодарская, Рязанская, Волгоградская, Нижегородская области, а также Смоленщина, Брянщина, Курщина и Саратовщина. При этом Украина время от времени наносит удары и глубже: в 2024–2025 годах зафиксированы атаки по таким регионам, как Татарстан, Астрахань, Калужская, Тульская, Ярославская и даже Ленинградская область. В частности, в январе 2025-го нефтебаза в Энгельсе горела несколько дней, а в феврале серьёзные повреждения получил Волгоградский НПЗ компании «Лукойл». Каждый такой «прилёт» влечёт за собой значительный материальный урон и временную, а то и более продолжительную остановку переработки или хранения нефтепродуктов.

Детали и сравнения по годам: хронология эскалации

Если проанализировать имеющуюся хронологию (сведённую на основе данных из открытых источников), можно выделить несколько «скачков» интенсивности:

• 2022 год: После февральского вторжения России на территорию Украины первые удары по российским НПЗ и нефтебазам носили скорее единичный характер: 22 июня в Новошахтинске возник пожар на площади 50 кв. метров, в ноябре — атака дронов по нефтебазе в Орле, в декабре — удары по авиабазам «Энгельс» и «Дягилево». Прорывным моментом стало то, что украинским беспилотникам удалось достичь (и повредить) стратегические бомбардировщики Ту-95 и Ту-22М3, продемонстрировав тем самым, что «глубокий тыл» РФ не так уж и безопасен.
• 2023 год: В течение этого периода зафиксировано более 80 атак. Удары пришлись на Туапсинский НПЗ, Афипский, Ильский, Новошахтинский (несколько раз), а также на нефтебазы в Орле, Сочи, Воронеже, Пскове, Брянске и других городах. Именно в 2023 году Украина начала массово применять «технологию повторных ударов»: например, Новошахтинский НПЗ атаковали весной, летом и осенью, а Ильский — несколько раз за период с мая по декабрь. Параллельно росли амбиции и дальность полёта дронов, что позволило выходить на цели в Курской и Смоленской областях.
• 2024 год: Кампания усилилась, и к концу года количество атак на НПЗ, нефтебазы, военные аэродромы и ремонтные заводы заметно увеличилось. В феврале и июне — очередные удары по Ильскому и Афипскому НПЗ в Краснодарском крае, как минимум четыре «прилёта» в Новошахтинск (март, апрель, июнь, декабрь). Атаки распространились на Нижнекамск, Самару, Волгоград, Сызрань, даже Ярославль. Масштаб повреждений рос: по сообщениям местных властей и российских Telegram-каналов, пожары длились по несколько дней, а заводы нередко останавливались на ремонт. Число поражённых военных аэродромов тоже резко выросло, в частности в Морозовске, Миллерово (Ростовская область), Бутурлиновке и Борисоглебске (Воронежская область).
• 2025 год: Уже в первые недели нового года Украина нанесла удары по терминалу в Усть-Луге и Астраханскому газоперерабатывающему заводу. 11 и 18 января состоялись атаки на нефтебазы в Воронежской и Калужской областях, а 20 января — по авиационному заводу в Казани (Татарстан). На конец января и начало февраля пришлись резонансные операции: Кстовский НПЗ, волгоградский «Лукойл-Волгограднефтепереработка» (дважды за первые дни февраля), а также газоперерабатывающий завод «Газпрома» в Астрахани. Из этих «акций» становится очевидно, что ВСУ и ГУР Минобороны системно выводят из строя не только нефтебазы и НПЗ, но и ключевые объекты перекачки (Андреаполь в Тверской области) и важные для военной промышленности заводы вроде казанского.

Последствия для экономики России и мировых цен на нефть

Внутренний российский рынок.

Россия потребляет около 10 млн тонн авиакеросина ежегодно, включая военную и гражданскую авиацию. Если системно выводить из строя такие предприятия, как Рязанский (около 18 млн тонн переработки в год) или Кстовский (17 млн), дефицит топлива для армии будет всё более ощутим. Аналитики указывают на то, что российская авиация вынуждена перебрасывать свои самолёты дальше от границ с Украиной, чтобы они не попадали под удары дронов, — это означает рост затрат на каждый боевой вылет и логистику в целом.

Дополнительный эффект заключается в том, что ремонт НПЗ или нефтебаз обходится намного дороже, чем запуск беспилотников. Если предприятие горит несколько дней, ущерб для оборудования может быть фатальным. Даже если сгорают один-два резервуара, восстановление запасов и оборудования занимает недели или месяцы. После повторных ударов (а они случаются часто) операторам заводов приходится снова начинать ремонт с нуля. При такой системности Украина формирует ощущение «постоянной опасности» для всей топливной инфраструктуры.

Экспорт и логистика.

Российская нефтяная отрасль в значительной степени зависит от транспортировки сырья и нефтепродуктов по внутренним трубопроводам и нефтеперекачивающим станциям. Если вывести из строя хотя бы один крупный терминал (Усть-Луга, Новороссийск) или нефтеперекачивающую станцию, экспортные потоки на несколько недель замирают. Это бьёт по доходам государственного бюджета, особенно когда западные санкции уже ограничили объёмы российской нефти на мировом рынке. Кроме того, дорожают страховые полисы и фрахт «теневого» танкерного флота (который возит российскую нефть в Китай и Индию).

Мировой рынок.

Несмотря на повреждения в российском нефтяном секторе, цены на нефть не взлетели до небес, поскольку США и Саудовская Аравия (в рамках ОПЕК+) пытаются удерживать баланс. Президент США Дональд Трамп, вступивший в должность с начала 2025 года, стремится не допустить резкого подорожания топлива в Америке. Однако в случае дальнейшего обострения, особенно если санкционное давление на РФ усилится, цены могут подскочить до 90 и более долларов за баррель. Goldman Sachs даже допускает, что при наложении санкций на Иран и одновременных перебоях с поставками из РФ баррель Brent может временно подняться до 93 долларов. Но этот сценарий противоречит интересам США, которые также не хотят «убить» собственную сланцевую отрасль чрезмерно низкими ценами. Отсюда — постоянная «игра» с ценовыми потолками, ограничениями логистики и другими механизмами влияния.

Важность для переговорной позиции и влияние на войну

Нанося удары по НПЗ и нефтебазам, Украина преследует несколько стратегических целей:

1. Ослабить военную машину РФ.

Когда не хватает авиационного топлива, военная авиация вынуждена либо сокращать количество вылетов, либо летать со слишком отдалённых аэродромов. То же касается танков, бронетехники и автотранспорта, которым необходимы стабильные поставки дизеля или бензина.

2. Усложнить ремонт и снабжение.

Выводя из строя ключевые логистические точки (нефтеперекачивающие станции, терминалы, резервуары), Украина замедляет движение нефти и нефтепродуктов внутри РФ. Перезапуск таких систем требует огромных затрат, и это отвлекает средства от военных нужд на «заделывание дыр».

3. Создать экономическое давление.

Нефть и газ приносят России значительную часть бюджетных доходов. Если эти поступления будут сокращаться из-за постоянных остановок НПЗ или сбоев логистики, Кремлю придётся покрывать дыры в бюджете. В итоге это может привести к росту социальной напряжённости и внутреннеполитическому давлению, что ослабляет общую способность РФ продолжать войну.

4. Улучшить переговорную позицию Украины.

Когда российское военно-политическое руководство видит, что постоянные атаки на глубокие тыловые регионы не прекращаются, у него может возрасти склонность к компромиссам. Украина же демонстрирует своим гражданам и союзникам, что способна «воевать» экономически и технологически без прямого общевойскового наступления.

Дополнительный фактор — поведение Дональда Трампа, который обещал «уже в первый день» завершить войну, но на практике его администрация пока не инициировала ни резкого смягчения, ни ужесточения санкций. С одной стороны, есть советники, выступающие за жёсткие шаги против «воеспособной» российской нефтегазовой отрасли (среди них генерал Келлог), с другой — Трамп старается избегать крупных потрясений на мировом рынке нефти и газа, чтобы не спровоцировать внутриполитический энергетический кризис в США.

Стратегия на 2025: продолжение системных «дроновых» ударов

Высокая эффективность этих атак объясняется тем, что украинский ОПК за последние три года значительно развил производство дронов дальнего действия. Существуют несколько моделей, способных переносить по 100–200 кг взрывчатки на расстояние до тысячи километров. Стоимость одного такого аппарата в разы меньше затрат на ремонт критически повреждённого НПЗ, не говоря уже о возможном восстановлении разрушенной установки гидроочистки или резервуаров для нефтепродуктов.

Основные направления стратегии Украины на 2025 год:

1. Фокус на ключевых объектах.

Это крупнейшие заводы (Рязанский, Кстовский, Волгоградский, Афипский, Ильский), некоторые из которых обеспечивают до 5–6% общей перерабатывающей мощности РФ. Каждый продолжительный простой — существенная потеря для российского бюджета и армии.

1. Удары по вспомогательной инфраструктуре.

Если нефтеперекачивающая станция Андреаполь в Тверской области остановилась из-за атаки, это блокирует транспортировку нефти в балтийском направлении. Аналогично уязвимы и другие локации — Усть-Луга, Новороссийск, а также различные «транзитные» узлы в Орловской, Брянской, Калужской областях.

2. Расширение географии.

Уже неоднократно фиксировались удары в Татарстане, Ярославской и даже Ленинградской областях. Есть основания полагать, что ВСУ и ГУР МО могут действовать ещё дальше, в направлении центральной России, чтобы постоянно держать в напряжении всю энергетическую систему.

3. Новая «волна» дронов.

Украинские разработчики работают как минимум над десятком моделей, отличающихся увеличенной дальностью, улучшенными стелс-технологиями и возможностью «сгруппированных» (роевых) ударов. Учитывая, что оборона РФ часто сталкивается со сложностями при реагировании сразу на несколько целей, такие «смешанные» налёты на объекты энергетики ещё сильнее затруднят работу российских ПВО и РЭБ.

Вывод

Таким образом, «шоу» продолжается: каждый успешный налёт дронов демонстрирует, что «глубокий тыл» России всё больше напоминает линию фронта с точки зрения степени риска. Когда Афипский, Новошахтинский или другие заводы снова и снова вспыхивают пламенем, в Кремле неизбежно задаются риторическим вопросом: «Сколько же ещё придётся чинить и тушить?» Украина же отвечает: «Ровно столько, сколько вы будете вести войну».

Если взглянуть на карту российской нефтегазовой инфраструктуры, то в ней всё чаще появляются «горячие точки», где почти ежемесячно происходят «фейерверки» от новейших разработок украинского оборонно-промышленного комплекса.