Денис Гороховский: Приднестровье снова выходит из тени

Регион, который годами считался "замороженным конфликтом", начинает двигаться в сторону потенциальной "горячей точки". Пока что медленно, но методично. Опасность заключается в том, что спецоперация проводится в лучших традициях советского КГБ. Формально "их там нет".

По информации источников в ГУР, сегодня Приднестровье вновь превращается в инструмент давления. При этом одновременно как на Молдову, так и на Украину. Не как фронт в классическом понимании, а как элемент гибридной войны, где военные, энергетические и информационные рычаги работают в комплексе. Цель - отвлечь ресурсы украинской армии и пощекотать нервы молдавским политикам. При этом россияне стараются не переусердствовать, чтобы не вызвать у властей Молдовы ощущение реальной угрозы.

В Приднестровском регионе постепенно запускаются мобилизационные механизмы. Резервистов тайно вызывают в милитаризованные структуры непризнанной "республики", а на одних из крупнейших в Европе, военных складах в Колбасне проводится расконсервация вооружений. Эти процессы разворачиваются без официальных заявлений и без публичной демонстрации силы. И это в паре километров от украинской границы.

Такой формат подготовки позволяет сохранять формальную нормальность происходящего. Власти Молдовы даже заявляют, что у них "все под контролем", но это не так. Внешне регион не выглядит территорией, которая готовится к эскалации. Однако совокупность шагов указывает на целенаправленное приведение сил в повышенную готовность. И это не одно отдельное решение или приказ.

Параллельно в Приднестровье фиксируется развертывание элементов современной военной инфраструктуры. В частности, речь идет о создании производственных мощностей для БПЛА и центров подготовки операторов дронов. Это не требует массового присутствия войск, но существенно расширяет возможности региона в сфере разведки и асимметричных действий.

В сочетании с информацией о переброске агентуры и росте диверсионных рисков такая тихая милитаризация формирует нестабильную среду, в которой даже незначительный инцидент может быть использован как повод для резкого обострения. При этом сама логика событий позволяет Москве в любой момент заявлять об отсутствии подготовки к эскалации и перекладывать ответственность за напряженность на обстоятельства или провокации с молдавской или украинской стороны.

Россия не демонстрирует силу напрямую, а формирует зону неопределенности. В такой конфигурации угроза не выглядит неизбежной, но остается постоянной.

Параллельно усиливается работа спецслужб. В регион заводят агентуру с четко определенным набором задач. Речь идет об информационных операциях, точечных провокациях и диверсионной активности. Приоритет отдается не прямому силовому сценарию, а постепенному расшатыванию ситуации и созданию среды постоянного напряжения.

Это не первый подобный случай. Еще на парламентских выборах, по информации Кишинева, Москва потратила более 220 млн долларов на попытки повлиять на результаты волеизъявления. Молдове удалось пока что избежать попадания в орбиту российского влияния, но РФ не оставляет своих попыток.

Приднестровье в этой логике снова превращается в "горячую точку". Регион используется как площадка, откуда можно оказывать давление сразу в нескольких направлениях, не переходя формальных границ. Для Украины это означает рост риска проникновения диверсионных групп с юго-западного направления и необходимость учитывать этот фактор при планировании мер безопасности.

Российский контингент в ПНР пока невелик - около тысячи-полутора человек. Поэтому диверсионные группы пока не представляют реальной угрозы для энергетических и логистических объектов Одесской области. Однако он растет за счет переброски бойцов спецподразделений и скрытой мобилизации. ГУР знает об этой угрозе, так что у вражеской агентуры пока шансы нулевые. Но полностью сбрасывать со счетов этот фактор не стоит.

Дополнительную сложность создает сочетание диверсионной активности с информационным фоном. Даже ограниченные по масштабу действия могут использоваться для усиления тревожных настроений, распространения дезинформации и давления на политические решения. В результате угроза проявляется не в виде одного конкретного сценария, а как постоянный фактор нестабильности, который сложно быстро нейтрализовать.

После прекращения поставок российского газа в начале 2025 года Приднестровье оказалось в шаге от коллапса. Регион фактически спас Кишинев: газ в ПМР продает "Молдовагаз". Но в Москве хорошо знают, что газ, в первую очередь, не энергетика, а рычаг давления. Одной из стратегических целей текущей активности стало желание снова посадить Тирасполь на иглу "бесплатного" российского газа и вернуть регион в прямую зависимость от Кремля, вместе с политической лояльностью местных элит. Особенно это касается региона Гагаузии, где Россия годами подогревает сепаратистские настроения.

Активизация Кремля подозрительно точно совпала с подготовкой к так называемым "выборам президента ПМР" в 2026 году. Этот процесс все меньше выглядит как внутренняя политическая процедура и все больше как удобная ширма для гибридной операции. В регионе, который не признан на международном уровне и структурно зависит от внешней поддержки, избирательные циклы традиционно используются для переформатирования влияния и закрепления фигур, ориентированных на Москву.

Политическая система Приднестровья на протяжении многих лет остается закрытой и малоконкурентной. Ключевые институты контролируются узким кругом элит, а выборы просто утверждают заранее согласованные кандидатуры пророссийских "политиков". На этом фоне усиление военной активности в ПНР выглядит не отдельным эпизодом, а частью общего политического цикла. Повышение публичной роли пророссийских лидеров, акцент на их способности "удерживать стабильность" и параллельное наращивание силовых возможностей создают опасный прецедент.

В такой конфигурации у Москвы появляется больше пространства для маневра: от усиления политического давления на Кишинев до использования региона как постоянного фактора неопределенности для Украины. При этом сама логика происходящего создает ощущение, что речь идет лишь о внутренних процессах.

Приднестровье больше не выглядит "забытым конфликтом". Для Молдовы это означает рост внутренней уязвимости и усиление внешнего давления. Для Украины резкая активизация Москвы становится дополнительным фактором нестабильности у южных границ. Для Кремля Приднестровье превращается в удобную болевую точку для региона, где можно действовать без формального объявления войны.

Замороженные конфликты опасны тем, что они не умирают. И когда их начинают размораживать, времени на реакцию всегда оказывается меньше, чем хотелось бы. Молдове давно пора принять политическое решение о восстановлении территориальной целостности и ликвидации российского анклава. Румыния наверняка поддержит такой шаг, а Украина сможет обеспечить безоговорочную капитуляцию российского контингента без лишних боевых действий. Надо только попросить о помощи.