Командир 138-го Центра специального назначения Иван Орлов об угрозе со стороны Беларуси: «Мы постоянно изучаем местность и тактику действий противника, поэтому нам известен состав сил и средств этой республики»

Пожалуй, почти каждый украинец знает о существовании в США спецподразделения S.W.A.T. Это спецназовцы, которые борются с террористами. Но мало кто знает, что в Украине существует свой SWAT, причем с более широким функционалом. Это 138-й Центр специального назначения по противодействию диверсиям и террористическим атакам (имени князя Владимира Святославича).

"Украинские Новости" поговорили с командиром Центра спецназовцев Иваном Орловым. В интервью он рассказал, как изменилась тактика российских ДРГ, возможно ли и, самое главное, как распознать вражеского диверсанта или террориста, насколько высока угроза ДРГ со стороны Беларуси и почему украинцам стоит готовиться к новой войне.

Расскажите о специфике работы Центра специального назначения во время войны? Чем он занимается?

138-й Центр специального назначения по противодействию диверсиям и террористическим актам, как следует из самого названия, занимается противодействием диверсиям и террористическим актам в рамках Вооруженных сил, а в соответствии с законом "О правовом режиме военного положения" — еще и на всей территории Украины. Это выявление и уничтожение диверсионно-разведывательных сил противника, обеспечение охраны и безопасности должностных лиц, обеспечение охраны в сфере военно-технического сотрудничества. То есть контрдиверсионная борьба с подразделениями специального назначения противника, их выявление. Также это превентивные действия, направленные на предотвращение диверсий на территории Украины.

Расскажите о вашей последней операции? Что это была за операция и где она проводилась?

Сейчас Центр специального назначения активно задействован на Купянском направлении. Впервые, когда мы туда попали, как раз началась фильтрация противника в город, и основная задача состояла в том, чтобы выявить среди местного населения противника, идентифицировать его и уничтожить. Этим мы и занимались. Это было очень сложно, потому что скопившийся противник чаще всего менял форму, переодевался в гражданскую одежду, многие из них выбрасывали документы, сбрасывали с себя снаряжение и оставляли только вооружение — гранаты, пулеметы и винтовки, радиостанции и военный жетон. Они захватывали здания, захватывали мирных жителей, брали их в заложники, и наша задача заключалась в том, чтобы выявить их и взять в плен для получения информации или уничтожить. Первые две недели было тяжело, но после получения информации от пленных мы уже начали понимать характер действий противника.

Возможно ли обычному человеку выявить диверсанта или террориста?

По определенным признакам возможно, но для этого нужна специальная подготовка. Во-первых, это внешний вид: даже внутри страны, если посмотреть на человека, можно понять, что это военнослужащий. Что касается врага, то в большинстве случаев они одеты не по сезону, имеют определенные военные признаки — своего рода визуальные маркеры, по которым можно идентифицировать принадлежность к воинскому формированию. Если речь идет о том, можно ли вот так выявить разведчика, то это будет очень сложно. В большинстве случаев среднестатистический человек не обращает на это внимания. То есть, кто когда-нибудь обратил бы внимание, условно говоря, на бездомного или опрятно одетого человека, который где-то прогуливается по улице? На него никогда никто не обратит внимания, но, тем не менее, в 99,9% случаев это как раз и есть диверсант.

Расскажите, как удавалось находить диверсантов в Купянске? Ведь они переодевались, маскировались и так далее…

Один военнослужащий Вооружённых сил РФ перемещался в другую локацию — с виду как обычный человек. За ним наблюдали с помощью "Мавика". Он шел в районе проведения поисковых мероприятий, одет во все черное и какой-то балахон, но за спиной нес белый мешок. Это было как раз в тот момент, когда наши военнослужащие перемещались из одной локации в другую. Бойцы получили задание проверить его, но на законное требование остановиться он не отреагировал, добежал до ближайшего здания и достал из мешка автомат. Благодаря слаженным действиям наших бойцов его удалось ликвидировать. После досмотра выяснилось, что он – военнослужащий ВС РФ с позывным "Питер". При нём были обнаружены автомат, радиостанция, военный жетон и документы гражданина РФ. Вот вам характерный признак того, что в обычной жизни на него никогда никто бы не обратил внимания, так же, как мы не обращаем внимания на условно мирных территориях на бегунов, женщин с колясками и других.

Часто ли переодеваются диверсанты?

В большинстве случаев — да. Как только они проникают в города, то, скорее всего, меняют форму одежды. Их основная задача — это наблюдение и последующее наведение на силы обороны Украины либо артиллерийских ударов, либо авиационных ударов, либо точечных ударов с помощью FPV или других видов дронов или БПЛА.

Они переодеваются в украинскую военную форму?

В своей практике несколько раз видел, но сейчас это не очень популярно. В вооруженных силах существует система "свой-чужой", поэтому это усложняет процесс.

Кроме Купянского, на каких направлениях проводите операции?

Была Донецкая область. Покровск, Торецк, Красногоровка. До этого была Сумская область, ещё раньше — Запорожская и Херсонская области. То есть на всех участках, где проводятся контрдиверсионные мероприятия или меры по укреплению ВСУ.

Какова ситуация сейчас в Купянске? Вы в городе или на окраинах?

Мы продолжаем выполнять задачи в самом городе, а также применяем БПЛА и НРК с целью поддержки наших войск.

Удалось зачистить город от противника?

Насколько я помню, "ботексный" уже несколько раз говорил, что взял его, но ни разу я ни его, ни его "диванных генералов" там не видел.

Замечаете ли вы активизацию противника в плане диверсий и терактов?

Она всегда будет. Сейчас сильно меняется понятие термина "диверсия". Может ли применение БПЛА быть диверсией? Например, "Шахед" нанес удар по определенному месту. Да. Уничтожение логистики? Это тоже диверсия. Мы также работаем в этом направлении, как раз одно из наших подразделений и занимается перехватом как разведывательных дронов, так и дронов для нанесения ударов.

Изменили ли россияне тактику своих ДРГ? Они как-то трансформировались за время войны?

Они перешли на более современные системы боевого управления и поражения. Раньше они передвигались только по земле, и их задача заключалась в том, чтобы найти и уничтожить наши средства огневого поражения и пункты управления. Сейчас они чаще применяют средства огневого поражения в виде БПЛА и авиации. На некоторых участках они продолжают использовать наземные группы, потому что диверсант, как боец, в первую очередь — это человек, который может прийти и тихо уйти, скорректировав авиаудары. Поэтому на некоторых участках они продолжают это делать, но не массово. В большинстве случаев речь все же идет о применении БПЛА.

Повлияло ли блокирование "Старлинков" каким-то образом на их работу и активность?

На 100%. Мы ощутили это на себе, потому что они уменьшили радиус поражения и точность. Теперь у них усложнилась система боевого управления, и они стали не так эффективно использовать БПЛА, но находят какие-то технические решения.

Какая у вас была самая смелая операция против противника?

У нас все операции смелые. Любая наша операция такая. Лучше всего рассказать о них, когда война закончится и мы победим. Что и как мы делали, насколько это было сложно и какие методы мы использовали. Потому что если сейчас рассказать об определенных мероприятиях, которые мы проводили, и о тактике, противник также будет на этом учиться.

Существует ли угроза диверсий и терактов со стороны Беларуси?

Мы готовимся к любым сценариям вдоль всей линии государственной границы, постоянно изучаем местность, тактику действий врага, поэтому нам известен состав сил и средств Республики Беларусь.

Сколько диверсий и терактов удалось предотвратить бойцам Центра специального назначения?

Ну, если вы не слышали о таких диверсиях или терактах, значит, мы все успели предотвратить. У нас работают очень сильные специалисты, которые прогнозируют сценарии действий, в частности сценарий вероятных действий противника и наши упреждающие меры. У нас ведётся аналитико-информационная работа. В большинстве случаев у нас всё получается. То есть те задачи, которые стояли перед нами, мы выполнили на 100%.

С какими службами сотрудничает Центр спецназначения? СБУ, ГУР, остальные?

Мы тесно сотрудничаем со всеми подразделениями Сил обороны Украины и правоохранительными органами. Потому что все эти составляющие обороны проводят совместные мероприятия по борьбе с диверсиями. Например, в Купянске мы сотрудничали и сотрудничаем со всеми силами, задействованными там. Каждому подразделению выделяется своя зона выполнения задач. Вместе с другими службами мы проводим параллельные мероприятия. Например, если речь идет об организации боевой эвакуации или боевой логистике, то эти мероприятия могут проводиться совместно с другими службами. Существует общий план выполнения задач, общий порядок действий.

А с иностранными службами сотрудничество налажено?

У нас есть партнеры, которые вместе с нами проводят учения, потому что каждый военнослужащий должен пройти определенные этапы становления и определенные этапы подготовки.

Это американские специалисты?

Не только.

Если сравнивать Центр специального назначения и американский S.W.A.T., чем они похожи?

У них типичные признаки и типичные функции, как у нас, потому что S.W.A.T. — это подразделение специального вооружения и тактики. То же самое есть сегодня и у нас, но, честно говоря, у нас функционал шире, потому что мы применяем много технических комплексов и систем боевого управления.

Их опыт изучался?

Да, изучался, но они больше ориентированы на борьбу с терроризмом и бандитскими группировками внутри страны, а мы уже выполняем задачи против регулярных Вооруженных сил, к тому же мы являемся подразделением специального назначения в Военной службе правопорядка. Это немного другое.

Чем будет заниматься центр специального назначения после войны?

У нас станет больше работы. Потребуется провести стабилизационные мероприятия. Это самый сложный этап работы, ведь он включает в себя фильтрацию противника, который мог точечно где-то остаться, потому что, будем откровенны, — даже когда война закончится, мы все равно должны готовиться к новому этапу войны или к новой войне. И поэтому работы у нас только прибавится. Начнутся мероприятия по борьбе с диверсиями, поиску и выявлению сил противника внутри страны. Это только набирает масштабы.

Как вы оцениваете свои операции? Всегда ли все идет по плану?

Я очень сильно верю в своих бойцов, поэтому в 99,99% случаев все идет по плану. То есть, скажу по-другому. Даже если есть план, то план — это ничто, а вот планирование — это непрерывный процесс. Перед выполнением задач мы тщательно проводим работу именно по планированию, подготовительные мероприятия, а уже после этого — выполнение задач.

Были ли случаи, когда вы задерживали украинских военных, совершивших или пытавшихся совершить диверсии или теракты?

У нас такого не было. Это скорее в компетенции СБУ.

Берете ли вы пленных во время своих операций?

Да, как и все.

Много за время войны?

Много. Точную цифру сейчас не вспомню, но вспомню последнего пленного, которого мы взяли — это было на Купянском направлении. Это парень 18 лет, пошёл на срочную службу, подписал контракт, получил деньги, и когда его поймали, он очень долго не хотел сдаваться. А когда всё-таки взяли в плен, то он предоставил много очень интересной информации. Мы передали его СБУ, но благодаря той информации, которую он предоставил, мы отработали цели, которые до этого не были известны. Он рассказал, где находятся позиции беспилотных авиационных комплексов противника и где находится куратор направления передвижения, многое другое.

Лично участвуете в боевых выходах, зачистках диверсантов?

Пока не был командиром Центра, то да, непосредственно участвовал, сейчас это больше организационно-командная работа.