Интервью 2016-12-06T05:08:29+02:00
Українські новини
Мирек Тополанек

Мирек Тополанек

Мирек Тополанек: нельзя судить Тимошенко за газ

- Два с половиной года назад вы проводили саммит "Восточного партнерства". Тогда из западных лидеров, кроме Меркель, по сути никто не приехал. Удалось, по вашему мнению, через два года преодолеть нерасположение Запада к этому проекту?

- Думаю, что нет. Если пошутить, то скажу так: Европейский Союз окружен на Севере льдом, на Западе океаном, и только на Востоке и Юге он граничит с какими-либо странами. После активной работы ЕС на Средиземноморье оказалось как обязательное условие, чтобы ЕС проводил соседскую политику по отношению к странам бывшего Советского Союза, к Востоку. Однако давление таких стран, как Испания, Италия, Франция, других членов ЕС, чтобы Средиземноморье имело привилегии, было гигантским. Так, в целом стало проблемой протолкнуть восточное направление на Совете Европы, хотя и с этой частью Европы контакты существовали. Однако они не были оформлены и им не уделяли должного внимания.
 
- Что подтвердили два с половиной года после основополагающего саммита?

- Они показали, что это южное направление всегда будет преобладать. Его усилили проблемы всего южного крыла ЕС, революции в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Поэтому и в будущем, учитывая, что Европейский Союз просто меньше интересуется Востоком, будет европейская политика соседства ориентироваться в южном направлении, так как с юга Европейскому Союзу грозит большая опасность, по крайней мере часть стран ЕС это предполагает. И это не только вопрос иммиграции, опасности терроризма, это еще и потому, что там такие государства, как Франция, хотят получить большую долю на тамошних рынках, и так далее. То есть, если бы я должен был дать оценку двум годам "Восточного партнерства", то скажу, что я очень растерян, что нам не удалось этот проект вывести на уровень Средиземноморского Союза.

- Может что-то в этой ситуации изменить польское председательство в ЕС, которому после венгерского провала таки удалось организовать второй саммит "Восточного партнерства"?
 
- Поляки вместе со шведами были авторами идеи "Восточного партнерства". Мы ее подхватили, потому что после незаметного словенского председательства в ЕС в сущности стали первой центральноевропейской страной во главе ЕС. Поэтому мы договорились, что начнем работу над проектом. Нам удалось добыть главные средства на это сотрудничество. Возможно, поляки сейчас в Варшаве весь этот проект восстановят и постараются найти инструменты, чтобы "Восточное партнерство" снова заработало.

- А не кажется ли вам, что эта оптика Запада несправедлива? Когда мы сравним средиземноморских соседей с Восточной Европой, то это Восток гораздо ближе к ЕС, чем страны на юге?

- Это действительно так. Главной причиной недооценки восточного направления являются Россия и отношения главных европейских государств к России. В течение столетий русские привыкли иметь свою буферную зону и в послевоенном обустройстве добились своих сфер влияния. Им очень не нравится, когда кто-то, с их точки зрения, "вмешивается" в страны, которым удалось в 90-ых годах вырваться из Советского Союза и которые более или менее получили собственную независимость. Россия очень оберегает эту свою буферную зону и периодически проводит акции, которые это должны напомнить. Например, Южная Осетия или Абхазия, которыми Россия четко сумела подчеркнуть свои сферы влияния, или газовый кризис 2009 года, который должен был Украине и Европе продемонстрировать силу Москвы и российские интересы, которые Москва в течение кризиса протолкнула.
 
- Пятидесятимиллионная Украина является ключевым государством "Восточного партнерства". Как бы вы оценили последние годы ее развития?

- Украина является своего рода разделенной страной. Она разделена социально, религиозно, она разделена на наш взгляд ментальности. И "оранжевая революция", которую с такой радостью восприняли все на Западе, была искусственной и только перевела воздействие от крупных олигархов к большому количеству малых олигархов. А самой большой проблемой послереволюционного периода была неспособность между собой договориться ее революционных представителей. На противостоянии Ющенко-Тимошенко выросли все их оппоненты, включая Януковича. Неспособность найти общий язык была невероятной. Когда я в начале 2009 года прилетел в Киев, так они друг друга отслеживали, когда меня встречали в аэропорту. Президент Ющенко потом сам сидел за рулем "Мерседеса", в котором я ехал вместе с премьером Тимошенко. В это никто, кто этого не пережил, не мог поверить. На спорах вокруг газового кризиса так сформировался новый украинский истеблишмент. Я не могу оценивать эти последние годы развития Украины совсем положительно.

- А чем по своей сути газовый кризис был?

- Тогда газовый кризис был вершиной спора вокруг деловых нитей, когда газ из России шел в Украину на гораздо более выгодных условиях, нежели продавался на европейском рынке. С этой разницы жил ряд перекупщиков. А перекупщики на российской и украинской стороне, видимо, не выполняли точно задачу, если можно так осторожно высказаться. Целью России также было уменьшить сопротивление против строительства газопровода Nord Stream, когда такие страны, как Польша или страны Балтии по геополитическим причинам были против. Сегодня через Nord Stream проходит первый газ, то есть цель достигнута. Еще одной целью было изменить взаимоотношения в Украине, что Москве также удалось.
 
- За подписание договоров в данный момент судят бывшего премьера Юлию Тимошенко, которой грозит многолетнее заключение. Вы были на этих переговорах. Так в чем, по вашему мнению, ее вина?

- Я на Тимошенко как тогдашний председатель Совета Европейского Союза в рамках маятниковой дипломатии давил. За мной стояло полмиллиарда граждан Европейского Союза, гигантские проблемы, угрожавшие Болгарии и Словакии... Юлия Тимошенко тогда вела себя очень степенно. У нее не было другой возможности, чем договориться с Россией. А моей целью было, чтобы Украина не проиграла 0:10, так как она тянула в течение противостояния за более короткий конец веревки. Я должен сказать, что подход украинских властей, конкретно Юлии Тимошенко, был очень смелым, и если бы ей что-либо угрожало за договоры, которые она подписала, я бы это воспринял как продолжение внутриполитического боя в Украине. Договор, который она тогда была вынуждена подписать с Россией, защитил людей в Украине и сохранил имидж Украины, если говорить о ее европейском выборе. Она тогда воспринималась как человек, который
вместе с другими занимался решением газового кризиса, и я не думаю, чтобы ее можно было за что-либо судить.
 
- На саммит в Прагу весной 2009 года была приглашена Беларусь. Не кажется ли вам, если учесть нынешнюю еще более жесткую лукашенковскую диктатуру, что это было ошибкой?

- Уже тогда казалось большой проблемой: приглашать Лукашенко на саммит или нет. Наконец, было решено, что нет, и Беларусь представлял вице-премьер или еще кто-нибудь.
Беларусь является своего рода диктаторским сгустком всей Европы, и я не думаю, чтобы ситуация менялась к лучшему. Однако это взаимосвязано с тем, что в целом ситуация в Европе не меняется к лучшему. Из-за экономического и финансового кризиса, коллапса Греции, угроз, стоящих перед другими странами, Европейский Союз больше занят сам собой. Во всей Европе оживают обиды 19 и 20 веков, усугубляются проблемы между Венгрией и Словакией, возникают противоцыганские выступления, растут националистические тенденции, и у нас творятся вещи, к которым мы не привыкли, и так далее. В этой ситуации, когда Европейский Союз имееет проблемы сам с собой, ослабляется экономическое и политическое давление на Беларусь, то есть там ситуация не будет улучшаться. И это не касается только Беларуси ...

Интервью взял Любош Палата, Lidové noviny, Чехия.

С чешского языка перевела Оксана Пеленска, "Радио Свобода".



Архив
Новости

ok