Ирина Луценко

Ирина Луценко: на 90% суд над Юрой будет закрытым

Накануне суда супруга экс-главы МВД Юрия Луценко рассказала, как ее обыскивают перед свиданиями с мужем и запрещают его снимать, а сына дразнили в школе, обзывая папу зэком.

Сегодня в Печерском суде начинается предварительное слушание по делу Луценко. Генпрокуратура обвиняет его в превышении власти и злоупотреблении служебным положением, что вылилось государству в убытки на сумму 979 тыс. грн. Максимальный срок по трем эпизодам обвинения – за начисление стажа водителю, якобы роскошное празднование Дня милиции в кризис и незаконное распряжение о слежке за водителем экс-зампреда СБУ Владимира Сацюка – 12 лет тюрьмы.

Накануне мы встретились с Ириной Луценко в офисе "Народной самообороны" на бульваре Леси Украинки. Когда зашла речь о здоровье мужа и детях не могла сдержать слез, однако в целом держалась очень уверенно. Супруга экс-министра прогнозирует, что в понедельник ее могут не допустить в зал из-за засекреченного обвинительного заключения, а заседание провести без арестованного мужа. Состоянию Луценко сейчас не позавидуешь – он голодает 32-й день, но, по словам жены, не падает духом и даже изнуренный голодовкой читает книги, пишет письма Тимошенко и готовится к процессу.

– Я каждый день бываю у мужа по полтора часа. Картина ужасная: сгорбленный, худой, на руках вспухшие вены от уколов – как у наркомана, штаны и футболка висят. Вес уже менее 83 кг (до ареста было 106 кг). Последние диагнозы: сахарный диабет, нашли полипы в желчном пузыре, более 20 эрозий в двенадцатиперстной кишке, тахикардия, нарушения функций сосудов головного мозга. Но я не хочу акцентировать внимание на том, как Юре сейчас плохо. Муж сознательно пошел на голодовку, прекрасно понимая, что может даже впасть в кому. Это его последний протест. Он протестует против двойных стандартов следствия, против отсутствия честного суда.

– Что говорят врачи? Сколько еще Юрий Витальевич может продержаться без пищи?

– Каждый день медики просят меня повлиять на мужа, чтобы он поел. Организм поддерживают капельницами, но это не может продолжаться бесконечно. Врачи не говорят прямо: еще столько-то до смерти, никто не знает чем это может закончиться. Но даже в СИЗО его не кормили силой, два раза он сам выпил по полстакана смеси для голодающих.

– Каковы условия у вашего мужа в больнице?

– Первые пять дней Юру охраняли 20 человек в масках. Сейчас шестеро. Когда я иду к нему, меня ощупывают, водят металло-детектором, заставляют снимать украшения, чтобы я скрытую камеру не пронесла. Они боятся, что я сфотографирую мужа и опубликую в прессе, потому что там от него половина осталась. Сейчас в тамбуре перед его палатой – три милиционера и столько же рядом с кроватью мужа. Бдят круглосуточно. На входе в палату – решетка толщиной в палец и амбарный замок. Когда я у Юры – они смотрят, что я записываю, слушают, о чем говорим. Свободно поговорить можно только о погоде. Я беру Юру за руку, он мне: "Не бери, не хочу, чтобы они видели мои эмоции". Он вынужден просить бывших подчиненных разрешения, простите, в туалет выйти. Круглосуточно, ежесекундно под надзором – вытерпеть это психологически очень тяжело. Система показывает: мы тебя ломаем.

– Бывший министр сейчас пьет только воду?

– Да. Ему еще вводят аминокислоты для поддержания мышц. Юра настолько похудел, что организм съедает сам себя. Последние два дня прокапывают жировую эмульсию. Врачи говорили мне, что это очень болезненная процедура. Вчера мне Юра тихо сознался: "Этой ночью чуть концы не отдал, было очень плохо". Но заметьте, ни слова не сказал конвоирам, не позвал врача. Вот такой этот Луценко – сцепил зубы и терпит! (плачет – Авт.). Я ему: "Юра, ты же мог умереть?". В ответ – молчание! Он проходит эти болезненные процедуры, потому что не допускает даже мысли, что в суд его повезут в инвалидном кресле.

– Обращались ли вы к Януковичу и другим представителям партии власти за помощью?

– Я публично говорила президенту: "Виктор Федорович, вы получили всю вертикаль власти, мстить – это признак слабого человека, который не уверен в своих силах". Единственный раз была реакция от президента: когда Юра начал голодать, он дал поручение той же Генпрокуратуре, которая его распинает, разобраться, чтоб не нарушали закон. Смешно…

– Как реагируют международные институции на дело Луценко?

– Немцы пишут, англичане… Интересуется этим вопросом Госдепартамент США и посольства, представители дипмиссий постоянно встречаются с нами, отражают эти беззакония в докладах своим властям. Евросоюз назначил кураторов по нашему делу от Швеции и Финляндии. Снежный ком нарастает. Для Европы причины ареста Луценко – непризнание вины, дача интервью и медленное чтение дела – дикость. И то, что в рекордный срок – всего за два месяца, Европейский суд начал рассматривать наше заявление, тому доказательство. Обычно там ждут годами.

– Не кажется ли вам, что бывшие и нынешние соратники Луценко в Верховной Раде недостаточно активно себя ведут?

– Есть люди, которых Юра провел в парламент, но которые после ареста забыли о нем. Всем хорошо было, все договорились. Пусть, мол, сидит себе Луценко. Пусть Юру добьют. Я не говорю про Грымчака, Дония, Стеця, Арьева и Стецькива. Они делают все возможное. Но для многих вчерашних соратников Луценко – неудобный. Только на 20-й день его голодовки они призадумались: "Боже, скоро выборы! Если Луценко умрет, мы ж перед народом не оправдаемся". Не знаю, собрал ли там деньги Яценюк (979 тыс. грн ущерба государству, которые инкриминируют Луценко. – Авт.), но когда это было сделано? После 20 дней голодовки. Даже на улице у меня простые люди спрашивают: а почему вы одна бегаете? А где все?

– Есть крайняя черта голодовки Луценко?

– А есть крайняя черта их издевательств? Я неоднократно его просила: "Юра, перестань, не доставляй им такой радости!". Пришли письма от Тимошенко, патриарха Филарета, от кардинала Любомира Гузара и его преемника – святейшего Святослава, от многих людей искусства – все просят перестать голодать. Когда эти письма опубликовали в прессе, к Юре примчался прокурор Киева и говорит, мол, видите, есть шанс выйти из голодовки, ведь всем миром просят. Но Луценко ответил, что благодарен всем людям за заботу, но решение голодать принимал без партий и конфессий, и сам решит, когда выходить из голодовки.

– А детей к нему пускают?


– Когда еще Юра был в СИЗО, дети просили устроить свидание. Я звонила следователю Войченко, попросила пустить детей. Войченко в тот же день прибежал к Луценко и говорит: "Разрешу свидание с детьми, если дадите нам что-то на Тимошенко". Это методы? Шантажировать детьми? Юра сказал: "Если так стоит вопрос, я отказываюсь от свиданий с детьми, не хочу, чтобы они видели меня в таких условиях". В больницу их не пускают. Но есть двор и окна. Один раз привезла сыновей, они стояли внизу, а я поднялась к мужу. Говорю: "Юра, посмотри, дети пришли, тебе есть ради кого жить!" (плачет. – Авт.). Он поднялся, махнул им рукой. Сказал: "как дети выросли без меня". Это была минута, когда наружу вырвалось, то чем он думает, но не разрешает говорить вслух. Я знаю, чем его можно зацепить.

– Как сыновья переживают эту ситуацию?

– Тяжелее всего было младшему Виталику. Когда Юру арестовали, ему сверстники говорили: "У тебя отец – зек". Но эти трудности его закалили. Он стал более дисциплинированным, подтянулся в учебе. Когда отец начал голодать, Виталик мне говорит: "Мама, уже никто в школе не обзывает папу зеком". Старший сын Саша тоже изменился. Когда Юра начал голодать, Саша тоже сел на диету. У него вырезали щитовидку, нарушен обмен веществ, поэтому постоянно проблемы с лишним весом. Он стал упорнее заниматься спортом, решил, раз папа может держаться, то и он справится. Сейчас старший заменил главу семьи: стал меня и брата опекать.

– Не жалеете, что муж не выехал за границу?


– Юра знал, что будет уголовное дело, ему не раз говорили – беги. Даже предлагали сделать фиктивный развод. А он мне: "Как я брошу людей, с которыми мы боролись? Почему мы должны бежать, пусть наши враги едут на свои Багамы". Я уверена, даже сейчас Луценко – кость в горле власти, они его боятся даже больного и голодного. Мне тяжело и обидно видеть его в таком состоянии, но я даже не допускала мысли, что Юра может куда-то уехать. Он не преступник! Он политик, ему нечего скрывать. И он не боится суда!

– Есть ли у вас претензии к Карпачевой? Не кажется ли вам, что она была более активной, когда арестовали в 2005 году Бориса Колесникова?

– Какие могут быть претензии к омбудсману с партбилетом Партии регионов в кармане? Она формально отработала по делу Луценко. Хочет сидеть на этой должности, служит своей команде. Перед Европой отчиталась – вроде бы что-то говорила, но толку никакого.

– Понедельничное заседание суда действительно будет закрытым?

– В деле есть 18-й засекреченный том. Я его не имела права читать, потому что нет допуска. Со слов Луценко, там содержатся оригиналы внутренних приказов, копии которых есть в других 46 томах. То есть сознательно ввели секретный том, чтобы сделать обвинительное заключение секретным, сделать суд закрытым, не допустить прессу. Ни у одного нашего адвоката нет допуска к секретным материалам. Мне даже в канцелярии суда сказали, что на 90% суд будет закрытым. Мы рассматриваем несколько сценариев на понедельник: могут не привезти Луценко, могут привезти, но закрыть суд и не допустить адвокатов, либо вообще проведут прокурор и судья тет-а-тет – по закону такое допускается на предварительном заседании.

– Ваши прогнозы на исход дела? Видите ли свет в конце тоннеля?


– Не хочу ничего прогнозировать, конечно, я хочу видеть этот свет. Мы не боимся суда – верим в справедливость, теплится надежда. Но ситуация говорит сама за себя – надежды очень мало. Перед началом суда я хотела бы обратиться к народу: Луценко еще до Майдана был на острие самый опасных событий, не прятался ни за чьи спины. Я прошу всех небезразличных людей прийти в понедельник в 10.30 к зданию Печерского суда поддержать Юру, высказать решительный протест беззаконию и произволу властей.

Интервью взял Андрей Ткач, "Газета по-киевски".



Архив
Новости

ok