подписаться на рассылку
26.5 26.9
28.3 28.7
  • 0
  • 0

Гендиректор "Смарт-Энерджи" Сергей Глазунов: "В 2017 введение альтернативной системы налогообложения газодобытчиков точно не произойдет, и с 2018-го, думаю, тоже"

С января этого года ставки рентной платы за пользование недрами для добычи природного газа снизились до уровня августа 2014, когда с целью наполнения бюджета, в том числе для финансирования военных нужд, рента была увеличена в 2 раза с 14-29% до 28-55% в зависимости от глубины скважин.

Вторым шагом по либерализации налоговой политики в отрасли должен был стать переход уже с 2017 года на альтернативный режим налогообложения с существенным снижением базовой ставки и введением дополнительного налога на прибыль.

В интервью Українським Новинам генеральный директор управляющей энергетическими активами "Смарт-Холдинга" компании "Смарт-Энерджи" Сергей Глазунов изложил свое видение оптимального режима налогообложения в отрасли, способствующего росту инвестиций, а также рассказал о том, почему ранее планируемая с 2017 альтернативная модель налогообложения газодобытчиков пока не заработает.

С начала года Верховная Рада снизила ренту на добычу газа до 14-29%, как того собственно добивались игроки рынка. Как снижение ренты повлияло на производственные показатели газодобывающих компаний группы?

Наверное, корректней говорить не о снижении, а возврате ставок ренты на добычу газа к тому уровню, на котором они находились до августа 2014 года. В тот момент Верховная Рада приняла поправки в Налоговый кодекс Украины, которые увеличили налог на добычу газа практически в два раза, что оказалось абсолютным шоком для индустрии. Компании начали предпринимать попытки достучаться, в первую очередь, до Министерства финансов и объяснить, что те показатели, которые были заложены в аргументацию этого повышения, являются абсолютно неверными. В ходе диалога с Минфином стороны пришли к пониманию, что нам нужен авторитетный независимый эксперт, который аргументирует и представит видение приемлемой налоговой политики в отношении отрасли. Пригласили компанию IHS, которая выполнила довольно масштабный проект и в результате дала свои предложения касательно будущего налогового режима. В общем, были сделаны две рекомендации: первая - в краткосрочной перспективе вернуть ставки обратно на уровень 14-29% и в долгосрочном, тогда говорили о 2017 годе, перейти к некой альтернативной системе налогообложения, которая будет стимулировать рост добычи.

С января текущего года так называемый пункт "А" был выполнен, и ставки откатились обратно к 14-29%. Но дело в том, что, когда были даны эти рекомендации, цена на газ была в районе 300 долларов/тыс. куб. м, сейчас же она составляет около 200 долларов/тыс. куб.м. Получается, тогда это хоть как-то выглядело приемлемо с точки зрения экономики и возможности инвестировать, но сейчас этот механизм просто не работает. Если говорить формально о маржинальности, то по EBITDA мы находимся на уровне 43-45%. К примеру, в 2013 году, когда цены были 417-420 долларов, она составляла 55%. Но в абсолютных величинах, это только 40% от тех денег, что были ранее. Соответственно в такой же пропорции уменьшилась база для инвестиций. Поэтому сейчас диалог о снижении ставок продолжается.

По поводу так называемого "пункта Б", где речь идет о дальнейшем снижении базовой ставки и введении дополнительного налога на прибыль. Как Вы воспринимаете такую инициативу, будет ли это действительно либерализацией политики налогообложения в секторе?

Концепция в целом правильная, поскольку нужно создать условия для прихода в страну инвестиций, и чтоб деньги, получаемые от добычи, реинвестировались. Действительно, этот альтернативный режим предполагал снижение ставки ренты и введение так называемого дополнительного налога на прибыль, базой для которого была бы финансовая прибыль минус инвестиции. То есть, если ты реинвестируешь, например, всю прибыль, то платишь нулевой дополнительный налог на прибыль. Соответственно, чем больше ты инвестируешь – тем меньше платишь налогов. Очень логично, но на сегодняшний день есть проблемы в практической реализации данного подхода. Первая – для перехода на такую систему необходимо проделать очень большую работу по адаптации международных стандартов учета и актуализации нормативной базы, что в конечном итоге должно отразиться в соответствующей редакции Налогового кодекса в виде в простых, понятных и однозначных трактовок.  Второй момент - это администрирование нового налогового режима. Оно должно осуществляться таким образом, чтобы минимизировать возможные злоупотребления, как стороны плательщика, так и со стороны налоговой.

Ранее предполагалось ввести альтернативную систему с 1 января 2017, насколько это реально?

Представители компаний-участников рынка встречались две недели назад с Минфином и договорились о продолжении диалога по вопросу налогообложения в секторе. К сожалению, ситуация в стране в плане необходимости наполнения бюджета сегодня и сейчас концептуально не поменялась. На 2017 год параметры формирования бюджета Минфин уже выстроил. В следующем году введение альтернативной системы точно не произойдет, и с 2018-го, я думаю, тоже. Сейчас речь идет о сохранении простого понятного прозрачного режима налогообложения, но с эффективной более низкой ставкой.

Какой Вы видите оптимальную для Украины в текущий момент налоговую политику в секторе добычи углеводородов?

Ассоциация газодобывающих компаний ("Смарт-Энерджи" является ее членом) предлагает сделать базовую ставку ренты на уровне 10%, которые будут идти в общегосударственный бюджет, плюс 2% в местный бюджет. Это очень важно, чтобы на местах имели прямую выгоду от развития газодобывающего бизнеса. Такая ставка, в частности, обоснована отчетом Deloitte по средним ставкам ресурсного налогообложения в Европе (порядка 9,3%). Украина должна быть конкурентной в сравнении с другими странами, чтобы успешно бороться за инвестиционный ресурс. Второй важный момент - это стабильность системы, не должна она каждый год меняться. В мире окупаемость нефтегазовых проектов составляет 7-10 лет. Инвестор в Украине должен понимать, что в течение 10 лет налоговые правила не изменятся. И третье – простота и прозрачность. Инвестор приходит сюда не для того, чтобы тратить 50% своего времени на диалоги со всевозможными регуляторами.

Есть еще один важный момент: сейчас ренту мы платим с добычи, а во многих странах она платится с продажи газа. Если посмотреть на ситуацию в Украине с импортом и потреблением газа, то мы видим, что есть отопительный сезон, когда в стране существует дефицит ресурса и нужно газ закупать за рубежом, и есть сезон неотопительный, когда в Украине дефицита газа нет. Например, в июле страна добывала больше, чем потребляла. Поэтому и для страны, и для компаний естественно было бы ввести более гибкую систему, при которой компании в летний сезон могут закачивать газ в хранилища, подождать до отопительного сезона, когда в нем возникнет потребность, продать газ и тогда заплатить налоги. Сейчас компании не могут себе позволить закачивать газ в хранилища, платя при этом налог с добычи в счет будущих продаж. Прямая выгода государства – в уменьшении затрат на закупку газа и экономии золотовалютных резервов.

После повышение ренты в августе 2014 у многих компаний начала формироваться задолженность перед Фискальной службой? Если ли у газодобывающих компаний группы задолженность по рентной плате перед ГФС?

Нам удалось пройти 2015 год без задолженности, мы всегда платили и платим в полном объеме и вовремя все налоги. В 2015 году мы заплатили более 670 млн гривен рентных платежей, более 76 млн гривен налога на прибыль. У многих компаний, действительно, возникли проблемы с ликвидностью. Они были связаны с двумя факторами: ставки налогообложения и сузившийся рынок промпотребителей, который в 2015 году сузился очень сильно по ряду причин. Первая - это военные действия на Востоке страны, и, как следствие, падение промышленного производства, а вторая – это ряд постановлений Кабмина, принятых в конце 2014 года, которые обязали большинство крупных и платежеспособных промышленных потребителей покупать газ исключительно у НАК "Нафтогаз Украины", по сути временно монополизируя рынок. Тогда газ частными производителями продавался с дисконтом 20% от цены НКРЭ, а налог применялся к устанавливаемой регулятором предельной цене, соответственно эффективная ставка налогообложения на добычу доходила до 75%.

Как Вы оцениваете реформу газового рынка, а именно те изменения, которые произошли с октября 2015?

В целом это абсолютно правильная европейская практика, образуется свободный рынок, и если не будут создаваться какие-то административные барьеры в ходе окончания его формирования, то это очень позитивное явление. Но с точки зрения газодобывающих компаний есть несколько моментов, которые мы считаем необходимым изменить. Ассоциация газодобывающих компаний ведет соответствующую работу. В частности, речь идет о требовании формировать страховой запас в объеме 50% от планируемой месячной поставки и требовании предоставлять гарантию на 20% от месячного объема, либо в форме банковской гарантии, либо в форме дополнительной закачки газа в хранилища. Мы (Ассоциация) считаем, что для производителей эти требования нужно снижать. А именно: требования по закачке должны быть не более 10%, а по финансовой гарантии нужно смотреть: если, например, компания добывает 100 млн куб. м в месяц, из которых 60 млн куб. м продает напрямую потребителю и 40 млн куб. м. каким-то другим образом, то вот эти 40 млн должны балансировать по финансовой гарантии.

Бывший министр энергетики Владимир Демчишин инициировал снижения страхового запаса для добывающих компаний до 10%, но НАК "Нефтегаз Украины" тогда выступил против и решение так и не было принято. С новым министром Игорем Насаликом обсуждается эта идея?

Диалог с Министерством энергетики по этому поводу ведет Ассоциация, процесс идет.

Ощущаете ли Вы сложности с реализацией газа в связи с сокращением рынка промпотребителей?

Сложностей у компании нет. Работают рыночные отношения: продать продукт можно всегда, вопрос в цене.

Regal Petroleum разрешила ситуацию с претензиями Госгеонедр по спецразрешениям, в частности, на Свиридовском месторождении в Полтавской области, объясните в чем была суть этих претензий Госгеонедр?

Их претензии выражались в приказах о приостановке действия спецразрешений. Компания их оспорила в судебном порядке и выиграла суды. Наверное, если у этих претензий, как это показал суд, нет никакой правовой базы, то по их сути следует спросить Госгеонедра.

На какой объем добычи газа ожидаете выйти по результатам года?

Мы ожидаем объем, сравнимый с добычей прошлого года, это немногим более 200 млн куб. м газа. Что касается инвестиций, то в июле мы поставили одну новую скважину в бурение на Мехедовско-Голотовщинском месторождении Regal Petroleum, планируем ввести ее в эксплуатацию в следующем году. Рассматриваем также другие инвестиционные проекты, но из капиталоемких это единственный, реализуемый на текущий момент.

Планируете ли Вы дальнейшие инвестиции в проект "Вин-Пеллета" и насколько инвестиции в этот проект выгодны в текущее время?

Расскажу немного об истории самого проекта. В 2013 году компания построила и ввела в эксплуатацию крупнейший в Украине и один из крупнейших в Европе завод по производству топливной гранулы. Завод может производить до 75 тыс. тонн соломенной пеллеты в год. Планировалось, что завод на первом этапе будет ориентироваться на экспорт в Европу, в основном в Польшу, которая являлась основным импортером пеллетной продукции из Украины на тот момент; с последующим переключением на внутренний рынок Украины по мере его формирования. В Польше тогда тонна пеллеты самовывозом стоила около 90 евро. Такие цены на альтернативные источники энергии объяснялись высокой ценой на основные источники и политикой субсидирования возобновляемых источников энергии. Сейчас существенно снизились мировые цены на основные энергоресурсы. Также по ряду причин произошло снижение уровня либо полное прекращение субсидирования альтернативной энергетики в ряде европейских государств. Эти факторы существенно повлияли на цену топливной пеллеты. Сейчас ее можно экспортировать в страны Европы по цене 35 - 45 евро за тонну. Соответственно развивать данный бизнес как производство топлива, учитывая ценовую конъюнктуру, в настоящее время не очень интересно. Мы планируем двигаться в направлении развития производственной цепочки, то есть в когенерацию, где конечным продуктом будет являться не топливная гранула, а электроэнергия и тепло. Если смотреть комплексно на этот бизнес, который состоит из производства альтернативного сырья и его сжигания, с учетом так называемого "зеленого тарифа", то он достаточно интересен. Речь идет о строительстве небольшой ТЭЦ, мощностью от 5 до 10 МВт.

То есть в принципе Вы более склонны к тому, чтобы развивать когенерацию, чем, например, попытаться продать этот актив?

Этот актив, в первую очередь может быть интересен тому, кому нужно сырье для собственного потребления, например, в целях уменьшения своей себестоимости с точки зрения сырья. Но о продаже мы сейчас не говорим в силу объективных и субъективных причин, а рассматриваем проекты "удлинения" производственной цепочки.

Больше новостей о: Интервью


Архив
Новости