Интервью 2016-12-05T05:41:39+02:00
Українські новини
​Надежда Ажгихина, Павел Гутионтов: Журналисты – не солдаты. У них другая миссия. Часть 2

​Надежда Ажгихина, Павел Гутионтов: Журналисты – не солдаты. У них другая миссия. Часть 2

Часть 1

Часть 2

Российские СМИ в Украине принято считать пропагандистскими. Большая доля заслуги в этом лежит на центральных российских каналах, которые в угоду власти весь прошлый год рассказывали своим зрителям про "киевскую хунту", "фашистов", "скупившихся в военторгах ополченцах Донбасса" и оправдывали аннексию Крыма.

Между тем, не все российские журналисты так любят свою власть, как принято думать в Украине. Многие из них делают свою работу по общепринятым международным стандартам, которые отстаивает профессиональное журналистское объединение – Союз журналистов России.

Несмотря на войну и аннексию Крыма, союзы журналистов Украины и России, а также Независимый медиа-профсоюз пытаются наводить мосты, чтобы отстаивать общие ценности – борьбу с пропагандой, языком вражды в медиа, безнаказанностью за преступления против журналистов. "Мы очень мало общались и перестали понимать друг друга. Нужна площадка для диалога думающих людей. Именно обезличивание кого-то делает его удобной мишенью для агрессии, именно этого хочет власть. Увидеть с противоположной стороны человека, понять его - значит сделать первый шаг к прекращению конфликта, каким бы длительным и жестоким он ни был", - продолжают твердить они прописные истины, несмотря на злобные пшикания современных идеологов.

В декабре вице-президент Европейской федерации журналистов, секретарь СЖ РФ Надежда Ажгихина и председатель российского Комитета по защите свободы слова и прав журналистов, секретарь СЖ РФ Павел Гутионтов приехали в Киев с презентацией документального фильма о Юрии Щекочихине - журналисте-расследователе 80-х-90-х, оппозиционном депутате, чья жизнь трагически оборвалась при загадочных обстоятельствах в 2003 году. По одной из версий, он был отравлен радиоактивным таллием. Близкие Юрия Щекочихина, на расследованиях которого было воспитано целое поколение, и сегодня пытаются не только докопаться до истинных обстоятельств его смерти, а и сохранить память о нем, идеалы, за которые он боролся.

"Українські Новини" предложили российским гостям побеседовать о состоянии свободы слова, о российской журналистике, о пропаганде во время вооруженного конфликта Украины и России, ее влиянии и последствиях.

Представляем вам вторую часть большого интервью. Первую можно прочитать по ссылке.

- В целом, в Украине позитивно расценивают сотрудничество наших журналистских организаций. Хотя есть и другое мнение, что не надо проводить дискуссии с Союзом журналистов России, поскольку российские медиа занимаются пропагандой. Мол, диалог не может привести ни к чему хорошему. Какая реакция в российском обществе, у российских журналистов? Как восприняли совместное заявление, которое было принято в Женеве украинскими и российскими журналистами по осуждению использования языка вражды? Отношения непростые: война, аннексия Крыма…

Надежда Ажгихина: Я очень удивилась, когда услышала слова поддержки и благодарности за наш диалог на Дальневосточном медиасаммите. Вообще-то, аудиторию Дальнего Востока больше интересуется традиционно уже событиями к Токио и в Сеуле больше, чем в Киеве, и даже в Москве. Но для них это оказалось важно!

Кстати, интересно, что региональные российские СМИ вообще пропаганде уделяют значительно меньше внимания, чем центральные. Тем более, на украинскую тему. Хотя, по правде говоря, центральные телеканалы в последнее время потеряли интерес к Украине совсем, главные сюжеты - это Сирия… Наши коллеги провели мониторинг региональных СМИ - " языка вражды" по отношению к Украине и украинцам там почти нет. Напротив, там, стараются рассказывать какие-то человеческие истории. В региональных и местных СМИ значительно больше живых историй, живых лиц и голосов, чем в национальных, наверное, поэтому они и пользуются большей популярностью у аудитории.

Павел Гутионтов: Мы в последнее время провели много разговоров о военной журналистике. Как раз тогда в "Литературной газете" был напечатан безумный материал, как мы смеем разговаривать с украинцами. Участвовали в нашей беседе разные военные корреспонденты. Но, что меня потрясло, все до единого сказали: "автор этой статьи – идиот. Большего контакта, большей поддержки, нежели от коллег, которые работают на войне, не бывает. И мы помогаем, и нам помогают и с той и с этой линии фронта". Складываются новые этические принципы взаимоотношений журналистов во время войны. Но они подчеркивают взаимное уважение, готовность помочь. Это меня удивило, потому что это новая такая тенденция.

Есть, конечно, совершенно отвязные люди. И мы, и вы о них знаете. Но журналисты – не солдаты. У них другая миссия.

- Война рано или поздно заканчивается. Сколько, по вашему, потребуется времени, чтобы восстановить отношения наших стран хотя бы до уровня нормального добрососедства?

П.Г.: Очень сложная ситуация. Как известно, убить в себе дракона – дело трудное, хуже вышивания. Выковыривать по кусочку из себя очень сложно. Вот раскачать маятник – очень легко. Качнул, а остановить невозможно…

Н.А.: Я хочу сказать, что это агрессия, стереотипы, все, что связано с "языком вражды", началось в России давно. Достаточно вспомнить кампанию против "лиц кавказской национальности"- это определение несуществующего этноса изобрели не журналисты, а политики. Многие журналисты в свое время это восприняли. Происходит девальвация качества слова, снижение личной ответственности за свое высказывание…

П.Г.: В прежнее время назвать кого-то "фашистом" было достаточно ответственно. А сейчас это стало обыденно.

Н.А.: Насколько длительным будет обратный процесс -процесс обретения ответственности -зависит, в том числе, от того, насколько интенсивно и подробно мы будем вести разговор о конкретных вещах. О работе журналиста и тех или иных обстоятельствах. От того, насколько часто мы будем встречаться и все это обсуждать.

Вот с нашей стороны постоянно возникает вопрос, почему, допустим, в Украине обижаются на слова "братские народы"?! В Украине, когда речь идет о "братских народах", начинается эмоциональная далеко уходящая дискуссия. Почему, что это происходит? Мы не знаем. Мы мало общались. Мы должны восстановить, прежде всего, постоянный диалог, и попытаться услышать друг друга.

Дело в том, что даже те люди, которые часто невольно, иногда по глупости, не подумав, или в силу заблуждения, пишут жуткие или обидные вещи, они могут понять свою ошибку. Главное- начать разговор. Мне кажется, что те, кто заинтересован в продолжении конфликта, как раз и нее хотят, чтобы мы общались, обсуждали профессиональные темы, старались понять друг друга и помочь друг другу.

Мы вообще мало говорим о профессии. Мало говорим о тех средствах, которыми мы работаем и которые нас окружают. О словах, о том, что мы видим и чувствуем вокруг себя. Мне кажется, такой разговор поможет преодолеть непонимание и отсутствие знания друг о друге. Важно, чтобы профессионалы, чтобы студенты встречались. Молодые люди редко встречаются сейчас. Например, молодые журналисты из наших стран даже не имеют опыта личного общения. У нас он был, а у них его нет.

Надо создавать такие площадки для встреч и разговор в конкретном практическом русле, развивать их. Искать новые формы, искать новые слова. Конфликтов в мире было много, и даже в Европе. И когда на наши встречи приезжали журналисты из Северной Ирландии, из бывшей Югославии, они рассказывали, как жили и работали, что происходило – это очень поучительно.

П.Г.: Двухсотлетний "европейский Карабах" - Эльзас – рассосался. Значит - есть способы и возможности.

Павел Гутионов и Надежда Ажгихина

- Хочу спросить о фильме, который Вы привезли в Киев. Какой мессеж вы хотите донести им зрителю?

Н.А.: Это документальный фильм. Сняла режиссер Евгения Головня три года назад. В конце 80 –х она сняла документальное кино "Лимита" по сценарию Щекочихина, фильм стал знаменитым. А в 2010 году она пришла и сказала, что хочет сделать фильм в память о Юре. Мы начали работать, без денег совершенно. Женя была уверена, что телеканалы помогут (она в свое время работала директором объединения документального кино на ЦТ и лично знала всех руководителей). Но не случилось. Более того, частные инвесторы также не спешили помочь, опасались чего-то. Головня была в шоке. Но случилось чудо- министерство культуры, тогдашнее, вдруг выделило небольшой грант.

Это набросок к портрету. Сейчас Головня делает другой фильм – "Груз несвершенного" - это будет продолжение этого разговора.

- Расследование обстоятельств смерти Юрия Щекочихина идет до сих пор?

Н.А.: Нет. Оно закрыто.

- Можно ли поставить в один ряд смерть Щекочихина с Литвиненко и другими явно политическими убийствами, совершенными с применением радиоактивных веществ?

Н.А.: Я бы не стала этого делать.

П.Г.: Любой ряд достаточно условен. Любую смерть можно поставить в один ряд с другой смертью.

Это были слишком разные люди – Юра и Литвиненко. Они занимались совершенно разными вещами. Совершенно разных людей против себя они сильно возбудили.

Да, есть совершенно определенные вопросы, на которые мы не получили ответы.

То, что я знаю – мне представляется очевидным, что его убили. Я могу ошибаться, естественно. Четыре раза возбуждали уголовные дела и закрывали. При этом на совершенно элементарные вопросы ответы так и не получены. Технические вопросы. Исчезли истории болезни. Исчез даже лечащий врач из кремлевской больницы.

Было отказано в получении документов по делу даже главе Комитета Госдумы по вопросам государственной безопасности. Он об этом сказал публично, потом, правда, сбавил и перестал об этом упоминать. Если председателю парламентского комитета отказываются предоставлять документы о смерти его заместителя – это вызывает естественные вопросы, подозрения.

Юра занимался целым рядом расследований, по каждому из которых могли найтись отмороженные люди. По последним расследованиям - было "Дело трех китов", были расследования по Минатому. Кроме того, он был редактором отдела расследований в "Новой газете". И в его руках находились нити очень многих других дел.

Кроме того, надо учитывать, что он был депутатом. Учитывать, в каком комитете работал. И по роду деятельности он получил доступ к информации, которую простой журналист не получит. Возникал вопрос высокой теории, насколько журналист может использовать информацию, которую он получает не в качестве журналиста. Но, тем не менее, у него такая информация была.

Н.А.: Как говорит бывший следователь Павел Зайцев, он сейчас адвокат, и с ним соглашаются многие – вероятно, через некоторое время может возникнуть какая-то информация от кого-то, кто этой информацией владеет и считает для себя внутренне необходимым этой информацией поделиться.

***

Вечер памяти легендарного журналиста Юрия Щекочихина состоялся 17 декабря в Национальном союзе журналистов Украины. Журналисты из Украины и России обращались о документальном фильме, делились воспоминаниями и дискутировали о стандартах профессии.

Коллеги вспоминали, как Щекочихина избрали народным депутатом СССР от избирательного округа в Луганске. И размышляли: как бы легендарный журналист воспринял сегодняшние события между Украиной и Россией.

"Я очень благодарна за этот фильм, благодарна Союзам журналистов Украины и России по такое мероприятие. Смотрела фильм и удивлялась, как странно тасуется колода ... Его называли Дон Кихотом ... Сейчас Щекочихин появиться не может , закончилась эпоха, когда могли появляться такие люди. Но это не значит, что нет людей, которые "подхватывают" эстафету", - отметила украинский собкор российской "Новой газеты" Ольга Мусафирова.

Юрий Щекочихин (9.06.1950 г. - 9.07.2003 г.) был ведущим рубрики "Алый парус" в газете "Комсомольская правда", работал редактором отдела расследований "Литературной газеты", а с 1996 года - заместителем главного редактора либеральной "Новой газеты". Всеобщую известность ему принесли публикации "Лев готовится к прыжку" и "Лев прыгнул" о преступности и социальных сдвигах в постсоветском обществе.

В 1989 году Юрия Щекочихина избрали народным депутатом СССР по территориальному избирательному округу № 413 (Луганская область).

Журналист Щекочихин - автор многочисленных статей с критической оценкой войны в Чечне, материалов о нарушении прав человека в российской армии, о коррупции в государственных органах власти. Также он автор пьес и киносценариев, посвященных проблемам подростков, художественной прозы и публицистики.

Одна из последних публикаций Юрия Щекочихина в "Новой газете" была посвящена резонансному делу о контрабанде в высших эшелонах государственной власти России, так называемое "Дело о трех китах", которую он расследовал несколько лет подряд. Материал напечатали 2 июня 2003.

Щекочихин умер 3 июля 2003 года после короткой и загадочной болезни. Независимая экспертиза установила отравление радиоактивным таллием.

Часть 1

Часть 2



Архив
Новости

ok