Интервью 2016-12-07T05:22:18+02:00
Українські новини
Надежда Ажгихина, Павел Гутионтов: Говорить о рассвете свободы слова в России не приходится… Но условно говоря

Надежда Ажгихина, Павел Гутионтов: Говорить о рассвете свободы слова в России не приходится… Но условно говоря, Дмитрий Киселев – это тоже свобода слова. Часть 1

Часть 1

Часть 2

Российские СМИ в Украине принято считать пропагандистскими. Большая доля заслуги в этом лежит на центральных российских каналах, которые в угоду власти весь прошлый год рассказывали своим зрителям про "киевскую хунту", "фашистов", "скупившихся в военторгах ополченцах Донбасса" и оправдывали аннексию Крыма.

Между тем, не все российские журналисты так любят свою власть, как принято думать в Украине. Многие из них делают свою работу по общепринятым международным стандартам, которые отстаивает профессиональное журналистское объединение – Союз журналистов России.

Несмотря на войну и аннексию Крыма, союзы журналистов Украины и России, а также Независимый медиа-профсоюз пытаются наводить мосты, чтобы отстаивать общие ценности – борьбу с пропагандой, языком вражды в медиа, безнаказанностью за преступления против журналистов. "Мы очень мало общались и перестали понимать друг друга. Нужна площадка для диалога думающих людей. Именно обезличивание кого-то делает его удобной мишенью для агрессии, именно этого хочет власть. Увидеть с противоположной стороны человека, понять его - значит сделать первый шаг к прекращению конфликта, каким бы длительным и жестоким он ни был", - продолжают твердить они прописные истины, несмотря на злобные пшикания современных идеологов.

В декабре вице-президент Европейской федерации журналистов, секретарь СЖ РФ Надежда Ажгихина и председатель российского Комитета по защите свободы слова и прав журналистов, секретарь СЖ РФ Павел Гутионтов приехали в Киев с презентацией документального фильма о Юрии Щекочихине - журналисте-расследователе 80-х-90-х, оппозиционном депутате, чья жизнь трагически оборвалась при загадочных обстоятельствах в 2003 году. По одной из версий, он был отравлен радиоактивным таллием. Близкие Юрия Щекочихина, на расследованиях которого было воспитано целое поколение, и сегодня пытаются не только докопаться до истинных обстоятельств его смерти, а и сохранить память о нем, идеалы, за которые он боролся.

"Українські Новини" предложили российским гостям побеседовать о состоянии свободы слова, о российской журналистике, о пропаганде во время вооруженного конфликта Украины и России, ее влиянии и последствиях.

- Сегодня украинские и российские журналистские организации начали активное сотрудничество уже в условиях вооруженного конфликта. Не поздно ли? Приносит какие-то плоды это сотрудничество?

Надежда Ажгихина: Действительно, цель нашего нынешнего визита в Киев - не только презентация фильма, но и разговор о профессии, о значении личного выбора каждого из нас. О важности диалога. Именно о диалоге российских и украинских профессиональных организаций журналистов меня попросили рассказать вчера на встрече российских и украинских экспертов по инициативе института Кеннана и Фонда Конрада Аденауэра. И я с радостью рассказала о нашем сотрудничестве с Национальным союзом журналистов Украины и независимым медиапрофсоюзом, которое продолжается при поддержке Международной федерации журналистов и Офиса представителя по свободе СМИ ОБСЕ уже больше 1,5 лет. На самом деле наше сотрудничество сложилось раньше.

23 ноября 2013 года, в Национальном союзе журналистов Украины проходила большая международная конференция под эгидой Международной и Европейской федераций журналистов, в которой приняли участие коллеги из многих стран Центральной и Восточной Европы, главная тема- преодоление безнаказанности и защита прав журналистов. Это была важная встреча, мы все согласились с тем, что нужно работать вместе, и мы с украинскими коллегами строили смелые планы на будущее.

Того же 23 числа мы все прошли по Крещатику, был выходной день, движения машин не было, мы шли с плакатами на языках всех стран – участниц встречи, с лозунгами требования уважения к журналистам и их прав. Нас снимали телеканалы, брали интервью… Тогда еще никто не знал, что произойдет совсем скоро.

Потом, когда стали бить журналистов в центре Киева, наши союзы выпускали свои заявления в поддержку журналистов, и выражали солидарность. Когда избили российского журналиста, НСЖУ немедленно выпустил заявление, и мы выпускали заявления в поддержку украинских коллег и требовали наказания виновных в насилии. Олег Наливайко, тогдашний президент НСЖУ, приезжал к нам в День памяти погибших российских журналистов 15 декабря 2013 года, рассказал о происходящем в Киеве, мы все выразили солидарность с украинскими коллегами. И фактически не прекращали контакты.

Во время проведения референдума в Крыму мы совместно создали для журналистов, освещающих референдум, "горячую линию", если вдруг потребуется помощь из Киева или из Москвы. Мы с Павлом (Гутионтовым – ред.) дали свои телефоны с российской стороны, дали наши коллеги из Украины. Хотя тогда было лишь два эпизода, когда нам пришлось вмешаться. Но эти два эпизода показали как раз важность наших совместных действий.

Весной 2014 года мы встречались в Брюсселе, в Киеве. Договорились продолжать защищать интересы наших коллег, несмотря на то, что ситуация накалялась. Тогда же наш диалог поддержала Представитель ОБСЕ по свободе СМИ Дунья Миятович, представители наших организаций стали встречаться в офисе представителя по свободе слова. С тех пор состоялись уже 9 встреч, в них приняли участие более ста журналистов, руководителей СМИ, экспертов, специалистов по журналистской этике. Кстати, сотрудничество российских и украинских экспертов в области профессиональной этике, заявило о себе довольно давно – после обращения Комиссии по этике НСМЖУ российская Общественная коллегия по жалобам на прессу (независимый орган самоуправления) в феврале 2014 года принял решение, признавшее программу "Вести недели" о событиях на Майдане как нарушающую этические принципы и содержащую пропаганду.

(полный текст решения 13 февраля 2014: Пункт 2.4. Решения: Находя ситуацию расширения и укрепления присутствия пропаганды в сфере массовой информации России определенно ненормальной, Коллегия считает необходимым обратить на неё внимание журналистского сообщества, средств массовой информации как на репутационно рискованную для добросовестной журналистики.) Общественная коллегия приняла еще одно решение в связи с освещением украинских событий, летом 2014, также после обсуждения с украинскими коллегами.

Наш диалог касался самых разных тем, в том числе задержания журналистов. На сегодняшний день все журналисты, о которых мы говорили в совместных заявлениях, на свободе.

Валерий Макеев в своей книге "100 дней в плену" рассказал, как ему помогли наши заявления. И Роман Черемский говорил об этом на конференции ОБСЕ в июне.

Сейчас вот в работу включились две группы молодых журналистов из Украины и России, они готовят совместные телевизионные проекты и фотографии. В приграничных регионах начинается сотрудничество газетчиков, издательский дом " Мир Белогорья" в Белгороде разработал очень интересную программу. Они, и другие, реально противодействуют " языку вражды" и агрессии.

- Общественное мнение в Украине считает российские медиа пропагандистскими. После сюжетов центральных телеканалов России о "распятых мальчиках", "фашистах" и "киевской хунте", многие сотрудники были лишены аккредитации в Украине. Да и без нее вряд ли кто-то рискнет в Киеве в открытую работать с микрофоном "Lifenews" или Первого канала. Как вы, как журналист и вице-президент ЕФЖ оцениваете сегодняшнюю работу российских СМИ?

Надежда Ажгихина: ЕФЖ вообще осуждает практику любого ограничения работы журналистов, не важно, какова позиция этого журналиста или его СМИ. Ограничения - это не метод борьбы с пропагандой, так же, как и контрпропаганда. Противостоять пропаганде может только честная и ответственная журналистика, такова позиция ЕФЖ И СЖР. Любая цензура и ограничения ухудшает в целом обстановку. Это подтверждает международная практика. Саморегулирование в сфере СМИ, соблюдение стандартов профессии- это главный инструмент борьбы с агрессией. Недавно мы об этом говорили с коллегами на Демократическом форуме в Страсбурге.

- Как вам вообще удается сосуществовать? С одной стороны есть Союз журналистов России, который призывает соблюдать журналистские стандарты, этику. С другой - с экранов несется очевидная пропаганда, штампы…

Павел Гутионтов: Я вам по секрету скажу, что на центральных телеканалах совсем не так много членов Союза журналистов России, как Вам представляется. Они прекрасно обходятся без нас.

Все-таки, нам кажется важным воспитание своих коллег в духе требований, которые мы считаем основополагающими. Есть вещь очень простая: мы не можем требовать от людей быть объективными. Никто из нас не объективен. У нас нет такой возможности - быть объективными. Мы не можем вмешаться в осуществление основополагающих прав журналистов, в том числе - права на ошибку.

Но мы можем вмешаться в тех случаях, когда журналист совершенно очевидно врет! Нельзя врать, нельзя скрывать то, что ты знаешь! Нельзя искажать факты.

Я вспоминаю персонаж из книги "партизанского генерала" Вершигоры (Петр Вершигора – заместитель командира партизанского соединения Сидора Ковпака– ред.) В книге "Люди с чистой совестью" он описал 40-е годы.И у него в качестве мимолетного героя был партизанский разведчик, который все свои доклады делил на три рубрики: "видел", "предполагаю" и "хлопцы говорили".

Так вот, есть главный принцип, на котором мы все выросли. Надо очень четко разделять то, что видел, то, что предполагаешь, и то, что "говорили хлопцы".

У нас, к сожалению, журналистика все больше и больше передает то, что "говорили хлопцы". "Хлопцы" могут говорить правду, могут использовать "дурака-журналиста" для своих целей, могут просто ошибаться. Но дело даже не в том, чтобы журналист не ссылался на "хлопцев", а в том, чтобы он именно ссылался. "Я этого не видел. У меня нет своего мнения. Но умные люди, которым я доверяю, говорят так-то и так-то".

Вот тогда знаменитых "распятых мальчиков" вы не увидите. Но тогда и не будет выполнена сверхзадача, ради которой ростовская журналистка общается с, как она теперь утверждает, неизвестной ей женщиной.

Я вырос, выучился, работал в условиях советской профессиональной журналистики. В ней было много такого, чего никому не пожелаешь. Много того, чего я даже не смогу пересказать, потому что сегодняшний человек меня просто не поймет, о чем я? Но внутри своей собственной корпорации мы все знали очень хорошо, кто чего стоит. Кто соврет, кто напишет и поставит подпись - ты это читать не будешь. Ты знаешь, что он может наврать. Он конечно, в виде исключения, может и не наврать. Но ты это читать все равно не будешь.

То есть, существовал институт профессиональной репутации. Сейчас он у нас в России утерян. И восстановление вот этого института репутации будет очень важно для того, чтобы мы могли осуществлять все то хорошее, о чем говорила Надежда. Когда человека поймали на вранье - ему должно быть стыдно. Может это наивно, идеалистично. Вот, "наш друг" Волин, например, этого не поймет…

- А была ли вообще какая-то реакция властей на решение Коллегии по журналистской этике по Киселеву и другим эпизодам?

П.Г.: Вы знаете, у любой власти, если она серьезная власть, у нее есть всегда возможность не обратить внимание на то, что ей не нравится. У нее есть много возможностей среагировать. Можно объявить иностранным агентом, можно закрыть, а можно просто не заметить. Но это заметили. Была поставлена определенная галочка.

Н.А.: К сожалению, у нас вот такого полноценного диалога журналистского сообщества, гражданского общества с властью пока не наблюдается. По разным причинам. В том числе – по недостаточной активности нашего гражданского общества. И профессионального сообщества. Это мое личное мнение.

Когда, все-таки, элементы такого диалога возникают, становятся заметны некоторые результаты. Небольшой пример - в конце 2014 года собрались мы в Доме журналистов на обсуждение итогов года в области свободы слова, как раз тогда под угрозой было существование канала ТВ-2 в Томске и "Дождя" в Москве. Плюс были приняты и должны были вступить в силу с 1 января поправки к закону "О рекламе", которые фактически запрещали использовать рекламу независимым региональным телеканалам. То есть эти каналы были обречены на исчезновение. Это решение вызвало острую реакцию общественности в регионах. Ведь эти каналы – по сути центры культуры и интеллектуального развития в регионах. Даже некоторые региональные парламенты выступили против и назвали это скоропалительное решение ошибкой. Мы все это обсуждали, причем в дискуссии приняли участие лидеры СМИ, журналисты и эксперты, которые не собираются обычно вместе и вообще не согласны во многом. Но тут была особая ситуация, и была проявлена солидарность. И новый руководитель комитета Государственной Думы пришел и, что редко, внимательно слушал выступающих. Через две недели скоропалительное решение, принятое без какого-то обсуждения с сообществом, было отменено. Я к тому, что важно солидарно выступать в защиту здравого смысла. Если не предпринимать никаких действий, то ничего и не произойдет.

- Как Вы полагаете, есть ли в России сегодня свободные и независимые медиа? Осталась ли свобода слова?

Н.А.: Вы знаете, она все-таки присутствует. Свобода слова есть, но, как говорят коллеги, не всегда есть свободы быть услышанными…

П.Г.: Есть такая притча. В конце 60-х годов ехал в командировку в Швецию один уважаемый мною журналист и публицист - автор "Нового мира", "Молодого коммуниста". Уехал и остался навсегда. И вот зовут его то ли на "Радио свобода", то ли на Голос Америки. И говорят: а правда, что у вас нет свободы слова в России? Он говорит, что, в общем, да, все погано. Но есть такие люди, вот, скажем, в "Молодом коммунисте" Глотов, Клямкин, и перечисляет всех. "Вот это классные ребята! Они думают так же, как я. И они еще всем там покажут!". "О-о-о!", - сказали "внимательные слушатели радиостанции". Набор фамилий пришелся им очень кстати.

Так что, перечислить те места, где сохраняется свобода слова… Я боюсь, может быть тоже использовано недобросовестными людьми в недобросовестных целях.

Это я смеюсь… На самом деле, очаги еще какие-то есть. Они, конечно же, не поощряются сверху.

Но, заблуждение думать, что вся политическая информация, которая раздражает власть, идет от условного Навального через условный интернет. Просто, спорить с газетой, расследование которой основывается на фактах – это одно, а спорить с "интернетом" и "Навальным" - это другое. Легче всегда сказать, что тут использованы деньги Соединенных Штатов.

Я думаю, что говорить о рассвете свободы слова не приходится. Хотя, порой вообще, трудно определить, что конкретно в каждом конкретном случае имеется в виду под свободой слова. Но, я думаю, что кое-где свободы слова даже более чем достаточно.

Условно говоря, Дмитрий Киселев – это тоже свобода слова. Он что-то свое говорит, почему свобода слова должна быть ограничена?

Мне, вообще-то, больше нравится устаревшее слово "гласность". Гласность требует предварительного запроса общественного мнения на что-то. Гласность – это ответы! А свобода слова – это безудержность высказывания того, что ты объявляешь сам, объявляешь с собственной позиции.

Базой, на мой взгляд, является, все-таки, гласность. Область, которая у нас очень серьезно съежилась за последние 20 лет. С гласностью у нас сейчас значительно хуже, чем со свободой слова.

- Многие украинские журналисты в 90-е ставили в пример хорошей журналистики, в том числе, российских звезд - Евгений Киселев, Листьев, Парфенов, Ганапольский, Шустер… Сегодня многие из них ушли из активной журналистики, часть была вынуждена переехать в Украину, где создались лучшие условия для журналистики. В России, пожалуй, кроме Венедиктова, метров уже не осталось. Это серьезно повлияло на общий уровень российской журналистики?

П.Г.: Я очень хорошо знаком со всеми перечисленными людьми. Дружил со многими. Но это – журналисты позиции. А позиция – это то, о чем мы только что говорили как не о самом обязательном для журналиста свойстве.

Понимаете, у нас в 90-е года произошла очень резкая политизация журналистики. Тогда это послужило на пользу журналистике нашей.

Женя Киселев был одним из лучших телевизионных журналистов, когда работал на НТВ...

Это была полезная работа, но не та журналистика, которую я лично для себя ценю. Журналистика тех людей, на которых мне хотелось бы быть похожим – это добывание самой информации.

Журналист должен добывать информацию сам. Вот, Твардовский на одном из партийных съездов раскритиковал мнение, что журналистика, литература должны помогать выполнению планов, поставленных партией. Александр Трифонович сказал, что это "напоминает выполнение плана молокозаготовок за счет купленной в магазине сметаны".

Понимаете, "планы по молокозаготовкам" в нашей журналистике за последнее десятилетие опять возвращаются к магазинной сметане. К сожалению. Мало людей, добывающих саму информацию.

Вы спрашивали, как реагирует власть на то, что мы делаем? Она очень болезненно реагирует на то, кого мы называем лучшими журналистами каждый год. У власти всегда вызывает бурную реакцию, почему мы назвали "золотыми перьями" именно этих людей. Почему, скажем, Пархоменко. (Сергей Пархоменко – журналист, основатель журнала "Итоги", активист движения "Диссернет", по борьбе с махинациям в процессе защиты диссертаций - ред.) Мы его назвали "Золотым пером" за его акцию по поиску плагиата в диссертациях. Это журналистская работа. А самые яркие и самые актуальные выступления против мерзавцев, которые что-то украли в этих диссертациях – это уже "купленная сметана".

Я думаю, если мы главными героями сделаем журналистов-добытчиков информации, а не комментаторов – это тоже послужит на пользу. В той журналистике, в которой вырос я, ценили больше добытчиков: тех, кто ездил, смотрел, искал. А не тех, кто писал "заметки публициста" на первой полосе.

Н.А.: Я хочу добавить. Мне кажется, что это важный момент. Те, кого вы перечислили – телевизионщики. И мне кажется, в том, что свобода слова перестала быть такой ценностью, каковой она была для людей 20 лет назад, во многом повинен процесс, который мы переживали и продолжаем переживать, когда журналистика стала бизнесом. Когда деньги стали решать очень многое. Когда многие очень достойные люди, прекрасные журналисты, в свое время решили работать за деньги.

Многим тогда казалось, что это можно делать короткий период, когда выборы идут. А потом вернуться в честную журналистику. Но этого не происходит.

Именно тогда, когда журналистика стала мощнейшим инструментом политических разборок и политических событий, прежде всего – телевизионная, произошел какой-то трагический сдвиг. И люди перестали верить журналистам так, как они верили когда-то. И это была трагедия для нашей аудитории. Для нашей страны. Мне кажется, какая-то существенная основа мироощущения была нарушена. С большим трудом это изменяется.

Россия – очень большая страна. И журналистов у нас много, как и СМИ, и они разные. Мы много ездим по стране. И мы видим то, что делают люди в регионах. Это не только крошечные издания или сайты. Есть очень серьезные газеты, группы компаний. Это те издания, которые реально воздействуют на практику. Которые реально помогают жить. Которые продолжают хранить идеалы, забытые в городе Москва на 95%. Они как-то продолжают их сохранять. В новых условиях конвергентности они продолжают использовать эти возможности.

Как это происходит? Журналист написал расследование в газету. Но газета – у нее маленький тираж. Потом пришел блогер – разместил информацию в Интернете. Потом коллеги из других газет, международных СМИ, заметили. Социальные сети подхватили. Начинается кампания, как, например, знаменитый "Алтайгейт" в Алтайском крае. Эта какая-то новая практика, которую мы пока еще не очень поняли.

Самое важное – на местах есть очень толковые, талантливые молодые журналисты, которые не помнят другую журналистику. Их не было тогда физически. Но они работают по тем стандартам, о которых мы говорим. И верят, что из работа изменит жизнь к лучшему. И деньги для них – далеко на самое главное. Или вообще не главное. И – что важно – у них нет страха, как у поколения родителей. И они не хотят уезжать из страны куда-то далеко, они настоящие патриоты - хотя ощущают себя обитателями глобального пространства, открытого всем… В далеком сибирском поселке, архангельской глубинке, на Дальнем Востоке…

Этот процесс – он есть. Он не представлен на экранах национального ТВ. ТВ - это жестокий бизнес, журналистики там совсем мало. Мне кажется, что вот это трагическое расслоение, приоритет бизнеса над журналистикой, которое произошло в нашей среде в 90-е, оно тоже не способствовало развитию свободе слова. Кстати, бизнесу - глобальному, в том числе, свобода слова вообще не нужна, она мешает быстрому извлечению прибыли, создает ненужные проблемы. Медиамагнат Руперт Мердок давно говорит о том, что в цифровой век журналистика и ее этические и профессиональные ценности должны быть выброшены на свалку истории, их место займут эффективные менеджеры и быстрые и дешевые информационные работники, готовые выполнить любой заказ. У нас в России дословно те же слова повторяет замминистра по делам СМИ Алексей Волин.

П.Г.: Очень важная вещь, которая проскочила мельком. Журналистикой сейчас считается у нас преимущественно телевидение. А это не так. Это абсолютно не так! Это в корне не верно.

В 2000 году на фестивале в Дагомысе, где собралось около трех тысяч наших коллег со всей страны, мы попросили назвать трех ведущих журналистов. Кого они назвали? Если бы просто телеведущих! Первым номером – Малахов. Вторым – Ксюша Собчак. Тогдашняя еще Ксюша Собчак. Третьим – Бовин (Александр Бовин – журналист-известинец, долгое время был ведущим телепрограммы "Международная панорама", посол РФ в Израиле – ред.), который вернулся из послов и снова появился на телевидении. Вот так...

- Но сейчас именно телевидение формирует общественное мнение…

П.Г.: Журналистика – это власть авторитета. Ты берешь не просто какую-то газету, чтобы прочитать новости. А берешь газету, которой доверяешь. В этой газете ты выбираешь автора, которому доверяешь. Авторитет журналиста неминуемо умножается на авторитет издания, в котором он работает. Газета – это ограниченное пространство. Четырехполосная газета идеальна в этом смысле, тут такой отбор информации!

Вы знаете, а на Западе сегодня – возвращение авторитета печатной газеты. Она перестала быть источником информации. Но стала источником анализа, источником оценки, источником некоего построения системы мира. Печатную газету престижно иметь человеку, который себя уважает, пытается строить свою жизнь, диктовать свои взгляды другим.

Н.А.: Нужен какой-то путеводитель вот в этом море информации, в котором мы все рискуем утонуть. Почему возвращаются авторитет и прибыльность печатных газет в той же Великобритании? Потому что людям нужен этот путеводитель. Они могут не соглашаться с мнениями газеты, но как-то попытаться сориентироваться сейчас человеку сложно. Сложнее, чем 20-30 лет назад.

- Но может сегодня просто удобно, чтобы большая, подавляющая, часть населения мыслила мозаично. Может им и не нужна та калибровка новостей, которую делают профессиональные журналисты качественных медиа?

Н.А.: Вот я хочу сказать здесь опять про Европу, в которой очень серьезно к этому вопросу относятся. И Совет министров ЕС постоянно говорит о том, как наладить медиапросвещение. Задача номер один, на которую страны многие выделяют очень серьезные средства (Франция, Германия, Скандинавские страны) – это медиаобразование. Потому что люди должны уметь потреблять информацию.

Они это начали это делать, чтобы защитить людей, защитить детей в сети. Сейчас они начиная с детского сада учат детей понимать, где реклама, где спам, где что – элементарные вещи. Что такое информация. И учат их.

Для нас это достаточно экзотично. Но это требование к современному потребителю тех продуктов, которые есть. Это в школах изучают. И, естественно, люди, которые приходят в управление – они знают и понимают, для чего нужна свобода слова. Потому что это – их капитал. Для управленца поддержка серьезных СМИ и диалог с ними – это его капитал.

У нас, конечно, есть мечта, чтобы что-то подобное, ликбез в этом плане, получили в России те люди, которые принимают решения. Ну и все остальные тоже. Это требование современности. Медиаобразование – оно должно быть.

Часть 1

Часть 2



Архив
Новости
Лучшим из украинцев на Кубке мира по биатлону в Поклюке стал Сергей Семенов 15:37
Зампред ЦИКа Усенко-Черная задекларировала квартиру за миллионы гривен 15:33
Непросто говорить о журналистике без политики, - Дуня Миятович про Диалог журналистских союзов Украины и России 15:18
Всеукраинская аграрная рада заявляет о бескорыстности организованного под Радой митинга в поддержку передачи госземли в распоряжение местным властям 14:51
В Кабмине обещают субсидировать отопление даже обратившимся в декабре 14:47
Украина не выполнила более 40 условий для получения очередного транша кредита МВФ 14:40
Взятка. Фото: nabu.gov.ua
НАБУ задержало сотрудника Генпрокуратуры на даче взятки 14:31
ГПУ настаивает на статусе Януковича как подозреваемого в госизмене 14:29
Прокуратура заблокировала еще один сайт из-за пиратства 14:19
Более тысячи российских спортсменов в 30 видах спорта замешаны в допинг-скандале 14:15
больше новостей

ok